can3p (can3p) wrote,
can3p
can3p

Category:

Из прочитанного. Выпуск 42. Конспект по новому Мэнсону. Часть 2

Вторая часть, первая здесь

Начинается с Канта, с перерывом на взросление человека. Мэнсон говорит, что есть три стадии (которые так или иначе соотносятся к стадиями, выделяемым другими исследователями.

  • Детство

Характеризуется полной зависимостью от своих импульсов. Увидел мороженое - побежал его есть без всяких сторонних мыслей, и только пост фактум получаешь по голове, потому что мороженое чужое, брать нельзя.

  • Юность

К этому периоду человек понимает и запоминает определенные принципы, которые стоят между ним и выполнением его желаний. Красть нехорошо, потому что за это дают по голове и вообще сажают, поэтому мороженное надо оставить в покое. Важный момент в том, что принципе здесь важны не сами по себе, это просто правила игры, которым человек привык следовать.

  • Зрелость

Зрелость наступает, когда человек понимает, что есть вещи нетранказционные (transactionable), нет правила, по которому их можно было бы получить. Например, нельзя купить любовь или уважение. В зрелости человек следует ценностям не чтобы получить что-то, а потому что они важны для него сами по себе. Красть просто нехорошо, внезависимости от того, что за это будет.

Нюанс в том, что все этапы обычно, но необязательно соотносятся с возрастом, в любую фазу можно попасть в любом возрасте. Как пример, Мэнсон говорит, что если родители ребенку ни в чем не отказывают, или наоборот беспричинно бьют/не реагируют на поступки, ему не удается уловить принципы существования и фаза юности может долго не наступать. Если она наступает в зрелом возрасте, то происходит это гораздо более мучительно.

Также и со зрелостью, многие люди всю жизнь думают о мире как о наборе транзакций, где нужно просто следовать правилам чтобы добиться нужных результатов, и не приходят в ценностям, которые нельзя так получить, любое действие рассматривается как способ получить что-либо, и често это также происходит из-за травмы или поведения окружающих, которые не показывают пример с ценностями непереходящими.

Если торговля и правила подходят к материальному миру, то они не так часто работают в мире эмоциональном. И зрелость - это понимание того, что есть некоторые принципы, которые ценны сами по себе, а не как способ что-либо получить. И не только понимание, но и решимость терпеть боль или даже оставить надежду или осознанно идти на поступки, которые причинят боль себе или другим ради этих принципов, безо всяких условий.

Все религии так или иначе толкают людей в сторону подобных безусловных принципов.

После всего этого. Причем тут Кант? При том, что он предложил подобный безусловный принцип в своей формуле гуманизма (Formula of Humanity) - если ты действуешь в отношении себя или других людей, то они должны быть целью, а не средством.

Как расшифровать и причем тут надежда? Надежда по определению транзакционна - если мы сделаем что-то, то попадем в желаемое будущее. Чтобы исключить надежду, нужно действовать безусловно - любить без ожидания любви в ответ, уважать без ожидания ответного уважения и т.д.

Как практический пример от Мэнсона - делать подарки жене просто чтобы сделать ее счастливее - это цель, но если делать то же самое, чтобы потом получить за это секс - это использование жены как средства, что противоречит формуле. Кант утверждал (Мэнсон утверждает, что он утверждал), что именно подобное поведение и есть корень всех зол.

С другой стороны не стоит рассматривать все как черное и белое, но стремиться надо именно к поведению, поощряемому формулой. А т.к. она не рисует ни наказания за отступление, ни награды за следование, для ее следования не требуется применять надежду и не нужно обращать других, все необходимое находится в самом человеке. И именно так нужно менять мир, за счет взросления всех людей. Культура и религия будут различаться, но уважение и достоинство в каждый момент должны быть общими для всех.

Все западные свободы (слова, печати, право на честный суд) по словам автора - это прямое следствие применения этой формулы. И проблемы современности - это большей частью проблемы взросления населения.

Дальше. Автор начинает с описания эксперимента, вывод которого он назвал "Эффектом синей точки". В чем смысл? Испытуемым показывали множество точек, на пульте было дву кнопки - "синяя" и "не синяя". Нужно было нажимать нужную в зависимости от того, какую тучку человек видит. Точки были синие, сиреневые или где-то между этими цветами. Начиналось все с большого количества синих точек с небольшими вкраплениями сиреневых. В этой ситуации испытуемые точно определяли цвета. Потом, количество не синих точек начинало возрастать и вот тут происходило неожиданное, испытуемые начинали постоянно ошибаться и принимать сиреневые точки за синие, как будто их восприятие привыкло видеть определенное количество синих точек. Научно это называется "prevalence induced concept change", т.е. подмена концепта под действием преобладания чего-то.

Следующий эксперимент был похож, только вместо цветов использовались лица от злых до дружелюбных, и делить уже надо было их. В этот раз все началось с большого количества угрожающих лиц со все большим и большим добавлением лиц добрых. Здесь картина повторилась, и в какой-то момент испытуемые начинали постоянно принимать дружелюбные лица за угрожающие.

Такой же тест провели с этичными и неэтичными предложениями о работе, с таким же результатом. О чем это все? Восприятие человека - это не константа, и если в нем заложено определенное ожидание, то его суждение изменяется так, чтобы это ожидание подтвердить.

Например, если мы привыкли в насилию в мире, то как бы не становилось безопасно, наши представления о насилии будут меняться, чтобы воображаемый уровень насилия в нашей голове сохранялся. Именно по-этому по словам автора этот термин, который раньше применялся только к физическому насилию, теперь может применяться к чужому твиту.

Из этого всего следует интересный вывод - защита людей от проблем или опасностей не обязательно делает их более счастливыми, они не ощущают мир как более безопасный. Вместо этого их счастье или чувство безопасности становятся более хрупкими, и гораздо меньшие проблемы могут их нарушить. Думаю, что здесь можно вспомнить Талеба с его антихрупкостью.

Дальше идут прибаутки про Эйнштейна, но вывод такой - наши представления о постоянстве в мире могут не совпадать с реальностью. Каждый думает, что его восприятие - это константа, хотя на самом деле нет. Константа - это уровень боли, который мы ощущаем.

В качестве аргумента Мэнсон приводит другой знаменитый эксперимент, когда подопытным каждый день предлагали оценить свой уровень счастья от одного до десяти. Оказалось, что подавляющее количество людей пишут 7 почти всегда. Что бы ни происходило, оценка может качнуться в ту или иную сторону, но затем быстро возвращается обратно. Как же так? Дело в том, что наше восприятие подстраивается под любую новую реальность так, чтобы все опять стало на семь. Хорошо, но не совсем.

Одно из следствий этого эксперимента - это проблема погони за новыми эмоциями в попытке нащупать то самое счастье. Исходя из этого правила, найти счастье по определению не возможно, как бы хорошо ни было, через мгновение восприятие опять слезет с десятки и вернется обратно. Работает и в другую сторону, как бы плохо не становилось, мы приспосабливаемся и воспринимаем это как обычно.

И в этом ключевая проблема основы современного сообщества в виде поиска счастья, по словам автора. В античном мире счастье не считалось высшей ценностью, ценностью считалось самоотверженность. И только с приходом научного подхода прогресс и стремление к счатью стали высшей ценностью, и, как понимаете, достичь потолка в обоих вопросах по определению невозможно.

Смысл не в том, что боли нельзя избежать. Смысл в том, что эта боль - это основа нашей жизни. Именно поэтому надежда - это зло. Как бы ни стало хорошо, наши ожидания и восприятие подстроятся, и возникнет новая надежда, которая даст дорогу новой религии и новому конфликту, и так до бесконечности. И именно по-этому представление о смысле жизни как о стремлении к счастью - это очень плохой и токсичный концепт. Хорошая жизнь - это не отсутствие страдания, это страдание по правильной причине.

Далее идет рассказ про Тхить Куанг Дыка (Thích Quảng Đức), который сжег себя в знак протеста против притеснения буддистов в тогдашнем Вьетнаме. Идея была в том, что несмотря на очевидную огромную боль он даже не пошевилился пока горел. Как так? Наше тело (и дух) может становиться прочнее или мягче в зависимости от того, как мы к нему относимся. Если тренируем - то мышцы растут, кости становятся крепче. Если что-то в жизни выглядит непрочным - это значит, что в основе была идея избежания боли и вместо этого стремления к самоудовлетворению, потоканию желаниям. Именно фокус на избежании боли делает нас все более хрупкими в эмоциональном плане. Нас все проще вывести из равновесия, и по-поэтому при том, что все идет хорошо, нам кажется, что все по-прежнему плохо. Причем тут Тхить Кианг Дук? Он закалял свой дух. Медитация - это как раз способ этого добиться, говорит автор.

Мэнсон говорит, что Будда говорил, что страдание поражает тебя двумя стрелами. Одна - это боль физическая, а вторая - это боль ментальная, которую определяем мы, когда считаем, по праву мы получили или нет. Через медитацию в наших силах управлять этой второй стрелой. Хотя боль неизбежна, страдание - это выбор. Т.е. есть разница между тем, что мы испытываем и как мы это интерпретируем.

Разница между ребенком и взрослым - это боль, которую он может перенести. Взрослый понимает, что боль - это необходимый компонент осмысленной жизни. Некоторые вещи ты просто делаешь несмотря на последствия. Настоящие зрослые ценности - антихрупкие, которые становятся только прочнее от встречи с неизвестным.

Смерть психологически необходима людям - потому что она делает возможными ценности, есть что терять. Нельзя оценить стоимость чего-то без возможности это что-то потерять. Боль - это мера наших ценностей. Без боли потери невозможно оценить ценности.

Чем меньше мы избегаем боли, тем более мы антихрупки. Тем уравновешеннее наши эмоциональные реакции и тем более основательны наши ценности. Т.е. антихрупкость - это символ взросления и роста. Древнегреческие философы не говорили о счастье, они говорили о характере, о развитии устойчивости к боли и к принесению необходимых жертв, и только потом это сменилось на поиск счастья и бесконечный прогресс. Но что было забыто, так это то, что качество нашей жизни определяется качеством нашего характера, а качество характера определяется нашим взаимоотношением с болью. Когда мы стремимся к боли, мы можем выбирать, какую именно боль мы готовы испытать, и этот выбор придает жизни смысл.

Следующая глава начинается с рассказа о том, как в начале прошлого мира Эдвард Бернейс перевернул мир, начав делать рекламу не с прицелом на рациональное суждение, а на эмоциональное восприятие людей. Как пример, приводится курение. В начале века женщины почти не курили, что значило, что рынок для табачных компаний был в два раза меньше возможного. Что сдела Бернейс - связал курение с образом эмансипации и женской независимости, после чего курение пошло в женские массы.

Новый продукты можно разделить на два класса:

  • Инновации. Продукты, которые позволяют заменить боль, на другую, гораздо меньшую. Например, лекарства.

  • Отвлечения. Продукты, которые позволяют заглушить или отвлечься от боли, не меняя ничего по сути. Сходить в кино, посидеть с друзьями - это отвлечения. В них нет ничего плохого, говорит автор. Плохо, когда они становятся основой существования.

Идея в том, что когда общество поднимается из бедности, основную нишу занимают инновации. Но после того, как набран определенный уровень благосостояние, балланс начинает смещаться в сторону отвлечение, пока фокус полностью не смещается на них. Пока лидирует первый компонент ощущение благосостояния у людей растет, но как только фокус смещается, ощущаемое благосостояние не только перестает расти, но иногда даже падает, при этом депрессии и прочие душевные проблемы цветут буйным цветом.

Инновации делают людей антихрупкими, но отвлечения вносят хрупкость в психологическую сферу, в результате чего и начинает казаться, что все вокруг плохо.

Идея маркетинга в том виде, в каком запустил ее Бернейс, позволила разогнать и монетизировать гонку людей за счастьем. Потом случился интернет, который построили наивные по словам автора технари, которые верили в разум, но потом случилось то, что мы наблюдаем сейчас. Мир не работает на разуме, мир работает на чувствах, поэтому даже при том, что в интернете можно найти любой объем знаний, обычные люди будут искать и читать то, что им близко, вместо того, чтобы читать неприятные альтернативны точки зрения. Стартапы с корпорациями оседлали интернет как и предыдущую волну, и в погоне за прибылями дали людям то, что они хотят, т.е. всякие фейсбуки, которые подобное поведение подстегивают.

В результате интернет дал людям то, что они хотят, а не то, что им нужно, что как раз очень опасно. Мэнсон говорит, что нет чего-то конкретно дьявольского в действиях копораций, просто они очень хорошо научились давать людям то, чего они хотят, а хотят люди на самом деле не столько правильного и правдивого, сколько совпадающего с их точкой зрения. (Примечание: Позже автор напишет, что корпорации научились влиять на общественное мнение, но в целом здесь нет противоречия по-моему, т.к. даже если отдельные компании так делают, в целом люди просто стараются найти свою нишу на рынке.)

Т.е. возможно, дело не в них, а дело в том, что все корпорации плохие или политики - шарлатаны. Возможно дело в том, что возможно проблема в том, чего хотим мы. Это работает, когда то, чего хотим мы - это инновации, но все становится гораздо опаснее, если то, чего начинаем хотеть мы - это диверсии, отвлечения, и здесь многие люди подвержены манипуляции, см мое замечание.

Бернейс по его словам видел эту проблему и считал, что желания населения опасны, поэтому нужно сильное правительство, которое будет их контролировать. Но вместо жестких методов он предлагал маркетинг как способ направлять людей без применения насилия. Он верил, что свобода для большинства людей невозможна или очень опасна. Для жизни сообщества нужне порядок и иерархия, и свобода противоречит этому. Он считал, что свободу можно заменить ощущением свободы, которое можно получить за счет консьюмеризма. В реальности получилось, что не государства дали нам такое ощущение, контролируя корпорации, а корпорации сделали эти и начали потихоньку набирать политический вес.

Но, если быть честным с Марком, то давать людям то, что они хотят - это как раз фальшивая свобода, потому что мы хотим в первую очередь отвлечений, и если получаем их сликом много, то случается несколько вещей:

  • Мы становимся все более хрупки. Наши ценности становятся все мелочнее, из-за чего любой дискомфорт кажется вселенской несправедливостью.
  • Люди становятся склонны к компульсивным действиям, чтобы отвлечься еще немного, даже если это уже не доставляет никакого удовольствия. Проверять телефон каждую минуту, смотреть новые сериалы, потому что почему бы нет.
  • Мы начинаем избегать любых негативных эмоций. А если нам хорошо только, когда вокруг все хорошо, то как можно говорить о какой-то свободе?
  • Парадокс выбора: чем больше вещей, из которых мы можем выбирать, тем меньше удовлетворения мы чувствуем, таки сделав выбор. И если у кого-то есть возможность выбрать того же из большего количества преметов, то это не большая свобода, это большее разнообразие.

Большой выбор не делает нас свободнее, он наоборот заставляет нас постоянно мучаться сомнениями, сделали ли мы правильный выбор. Он заставляет нас чаще рассматривать себя и других как средство, а не как цель, и делает нас более зависимыми от постоянных циклов новых надежд (не совсем понимаю логический переход здесь. По мне так это не недежды, а постоянная жизнь мыслями, что надо дождаться нового релиза айфона/любимого продукта, и тогда заживем).

Настоящая свобода - это не свобода выбрать что-то, а свобода отказаться от этого чего-то. Именно подобный отказ или долгосрочные обязательства приносят в жизнь чувство осмысленности и свободы. Дальше Мэнсон говорит, что все те люди, которые пробуют хакнуть системы и получить навыки или сделать что-то упускают главное и заставляют опять впрячься в постоянную гонку.

Фальшивая свобода постоянно подстегивает к стремлению за чем-то еще, в то время как настоящая свобода - это осознанное решение довольствоваться меньшим. Пародокс в том, что чем больше гоняешься за новым, тем меньше удовольствия получаешь, и тем большую дозу надо, в то время как с самоограничением для со временем для хорошего самочувствия становится нужно все меньше и меньше.

Проблема современного общества именно в этом - люди могут выбирать из многого в смысле потребления, но груда отвлечений придавила настоящую свободу самоограничения, отчего и все проблемы, описанные в книге.

Дальше отсылка к Платону, который говорил, что настоящий путь состоит в самоограничении, а не в удовольствиях. Потому что их, как и счастья никогда не хватает, как бы ни старалось государство. В какой-то момент любые демократии начинают разлагаться, когда ценности людей мельчают все больше и становятся все более детскими. В этот момент уже никто не хочет договариваться и терпеть дискоморт ради достижениях общих целей, они хотят, чтобы пришел кто-то и сделал все, как они хотят, твердой рукой, т.е. хотят тирана. Именно в этот момент все ломается, потому что демократия - это как раз согласие на то, что рядом существуют люди в другими взглядами, и нужно постоянно жертвовать частностями для достижения общих целей.

И вот последняя глава, ура. Но самая странная, потому что Мэнсон, как Харрари, вдруг начинает говорить о том, что вот-вот скоро-скоро мы таки изобретем искуственный интеллект, который таки снимет с людей ношу принимать решения, которые они не умеют делать за счет чувств, и возможно именно подобные системы разовьются до такой степени, что станут нашими новыми богами. Только бы мы не поубивали бы друг друга до этого. Конец. Каково?

Напишу еще заметку по книге позже.

Tags: из прочитанного
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments