can3p (can3p) wrote,
can3p
can3p

Из прочитанного. Выпуск 33, Постман

1) Technopoly, The surrender of culture to technology, Neil Postman

5 / 5

До этого читал его книгу про пропажу детства. В этой серии Нил анализирует воздействие технологии на цивилизацию, или, точнее, последний ее виток, когда технология оказывается первичной по отношению к остальными вещам. Сначала идет анализ, как все это получилось, параллельно развивается мысль про то, что это значит и какие у этого последствия. Я к отзыву подбирался довольно долго и в итоге начал перечитывать еще раз, чтобы проследить развитие мыли автора. Поехали.

Вопрос книги: как получилось так, что мы пришли к культуре, в которой технология первична, но не только. К культуре, в которой все остальное не имеет значение. Что это значит? Какие у этого последствия?

Итак, начинается все с отсылки к диалогам Сократа и Федром, где упоминается легенда про беседу бога Тота с египетским царем Тамусом, где первые предоставляет второму разные изобретения (счет, письмо и т.д.), а Тамус анлизирует каждое изобретение со стороны потенциальной пользы или вреда. Диалог важен несколькими моментами: первое, что у каждой технологии есть две стороны, она может быть использована как во благо, так в со злым умыслом, и, что важно, это чаще всего невозможно предугадать. А второе, это то, что некоторые технологии меняют смысл старых вещей, что гораздо более коварно, т.к. старые утверждения внезапно начинают иметь другой смысл. Как пример, письмо полностью меняет понятие мудрости интеллекта по сравнению с дописьменной эпохой. Кроме негативных эффектов, каждая технология характеизуется не только тем, что она дает (и что обычно рекламируется), но и тем, что она забирает, что прекращает свое существование после ее появления.

Далее, стоит отметить, что как правило все технологии приводят к наличию выигравших и проигравших от их появления, после чего меняется баланс сил, существовавший до этого. Тонкость в том, что чаще всего неизвестно, кто есть кто до того, как это собственно произойдет. Мало того, эффект от появления технологии может быть обратный тому, во что верил ее изобретатель, или вообще несвязанный с ним. Как пример, изобретение часов, которые были изобретены монахами для того, чтобы следить зи службами, но в итоге оказалось мощным механизмом, позволяющим синхронизировать деятельность людей, и ставшим одним из фундаментальных изобретений, сделавшего возможным появление массового производства. Или изобретение книгопечатного станка Гутенбергом, которое сделало возможным Реформацию, при том, что сам Гутенберг был яростным католиком.

Последний момент, который отмечается, что появление новой технологии полностью меняет мир, а не дополняет его. Например, появление письма - это не старый мир плюс письмо, это что-то полностью новое, где может не остаться места чему-то старому.

Постман предлагает разделить развитие культуры на три периода: период инструментов, период технократии и, собственно технополия. Далее, обсуждается, что каждый из них значит, и как они сменялись в западной истории (разговор про нее и про США, как единственную технополию на момент написания книги.

Что такое период инструментов (tool using culture)? Это период, когда технологии рассматриваются строго в призме решения каких-то прикладных задач, и они не пытаются подмять под себя остальные стороны жизни - традиции, религию, социальный уклад, политику. Как раз наоборот, все эти вещи и направляют развитие технологий. Есть христианство, которое объясняет, что хорошо, а что плохо, откуда пошел мир, и именно этим направляется жизнь людей. Прогресс не стоит на месте, открытия случаются, но они не стоят во главе угла. Это не значит, что технологии не могут поменять такое общество, вполне могут, но во главе угла стоит что-то другое, и технологию создаются в этих рамках. В Западной Европе конец этого периода обозначился изобретением нескольких вещей: механических часов, книгопечатания и телескопа, где последний отмечается как самый важный, потому что он подорвал авторитет христианства и его монополию на правду. Оказалось, что мир не вращается вокруг Земли, что это просто одна из кучи планет, и что божественной воли в этом всем все меньше и меньше, одна математика. Дальнейшее развитие науки привело к появлению двух сфер - религиозной и технической, у первой из которых сохранялось право на моральные истины, но любая другая истина была уже уделом науки. Это и была технократия.

Что такое технократия? Это период развития общества, когда есть постоянный запрос на новые изобретения, и они играют большую роль в обществе, но при этом сохраняется влияние традиций и религии, при этом они существуют параллельно друг другу. Ничья, грубо говоря. "В Америке 19го века все ещ есуществовал Святой Дух и концепция греха. Существовала еще гордость за свой регион, было еще возможно придерживаться традиционных семейных ценностей. Еще возможно было уважать традицию и придерживаться ритуалов. Еще было возможно верить в социальную ответственность и возможность индивидуальных действий. Еще было возможно верить в здравый смысл и мудрость стариков. Не просто, но это было возможно". Технократия была против этих ценностей, но еще не была способна полностью их уничтожить. Технократия сменилась технополией.

Что такое технополия? Автор дает несколько определений, я их, наверное, дальше упомяну, но если кратко, это период, в котором кроме технолгии не остается вообще ничего, и она развивается бесконтрольно. По словам автора в штатах технополия появилась в начале 20го века с началом применения научного менеджмента по Тейлору (Taylor - scientific management). Именно тогда определились первые принципы технополии: главная и единственная цель труда и мысли - эффективность. Технический расчет всегда первичен по отношение к человеческому мнению. Человеческому суждению вообще нельзя доверять, т.к. оно субъективно, ненужно усложнено и т.д. Если что-то нельзя измерить, то этого либо нет, либо в нем нет ценности. В технополии и отличие от технократии именно технологии первичны, и от них расходятся волны, изменяющие жизнь людей, а не наоборот.

Далее идет разбор причин, способствовавших развитию технополии.

Первая причина - это неограниченный рост количества информации. Тезис автора - бесконтрольная информация опасна, ее безграничное количество приводит к тому, что сложно придерживаться какой-то теории или убеждений, их всегда можно подорвать. Всю человеческую историю в культуре естественным образом появлялись механизмы, позволявшие людям информацию фильтровать. Контроль осуществлялся все также - традиции, религия, семья. Речь идет не о цензуре, а скорее о том, чему придавать значение. Есть десять заповедей, по ним надо жить, все остальное от лукавого. Появление книгопечатания привело к информационному взрыву, для сдерживания которого появилась школа в современном понимании.

По мере дальнейшего роста количества информации технократической культуре пришлось придумывать новый механизмы контроля, в результате чего появилось такое явление, как форма, бланк. Сложно о ней думать, как о технологии, но автора обозначает ее как еще одно средство контроля за информацией. Как это происходит? Форма априори ограничивает количество собираемой информации и ее стандартизирует, вынося за скобки все нюансы жизни людей, ну и самих людей. Следом появились люди, которые оперируют исключительно с формами, и их интересует только эффективность обработки информации, а не реальные люди и их судьба. Постман приводит в пример одного из нацистов, который в Нюрнберге утверждал, что он к нацизму отношения не имел, его задача была исключительно эффективно перевозить людей из точки А в точку Б. Очень напоминает современную IT тусовку, в которой люди пишут вебсервисы (и все!), которые по совместительству оказываются онлайн-казино, порносайтами, ну или социальными сетями, но это их никак не волнует, т.к. они ж просто сервис поддерживают.

Технополия - это состояние культуры, в которой технология занимает настолько главенствующее место, что культура ищет любые решения через технологию и подчиняется любой технологии.

Далее автор в двух главах описывает примеры, в которых технологии привели к последствиям, которые невозможно было предвидеть, и эффект которых усилился в технополии. Сначала он проходится по американской медицине. Что не так? В штатах выписывают лекарств, проводят исследований, делают операций в разы больше, чем, например в Европе. Т.е. часто делают тогда, когда в этом нет необходимости. Почему так? Начало рассказа начинается с изобретения стетоскопа. Это был превый инструмент, который встал между врачом и пациентом, до этого врач должен был слушать больного и делать на этом выводы. После стетоскопа сведения аппаратуры стали важнее того, что говорит человек вплоть до того, что эти сведения могут отбрасываться, если показания пациента противоречили показаниям исследований. Кроме того впервые возникли специалисты, которые работали в медицине, не видя, собственно, пациентов - радиологи и прочие специалисты, которые исключительно анализировали показания аппаратуры. Как и с прочим технология встала на первое место и постепенно вытеснила все остальное. Мало того, пациенты сами теперь требуют дополнительных обследований, потому что в их сознании врач не квалифицирован, если он не нашел техническое средство решения проблемы.

Второе изобретение - это компьютер. От этой главы у меня осталось меньше воспоминаний, но и тут фокус на том, что из средства вычесления компьютор стал вещью в себе, постепенно люди начали придавать технике человеческие черты (компьютер думает, компьютер поразил вирус и т.д.), а после этого черты компьютеров начали переносить на людей, механизировать их поведние.

Далее автор говорит, что не все технологии можно пощупать, и это важно понимать, потому что они совсем не безобидны. Один из примеров - это опросы. Казалось бы, нейтральная штука, но любой опрос оказывается так или иначе заряжен и влияет на ответы, потому что об одной и той же вещи можно спросить по-разному и получить совсем разные данные. В качестве примера атвор приводит байку, когда один спросил священника можно ли курить, когда молишься, а второй - можно ли молиться, когда куришь. На первый вопрос ответ был нет, потому что молитве нужно отдавать все внимание, а на второй - что да, потому что хорошо молиться, когда есть такая возможность.

Другие технологии, которые автор упоминает - это оценки в школе, которые внезапно дают возможность измерять знания, или iq тесты, которые внезапно дают возможность мерять интеллект человека одной цифрой, или тот же научный менеджмент, который отбрасывает мысли конкретных людей в угоду эффективности производственного процесса.

Еще одним последствием технополии атвор считает развитие саентизма (scientism), куда автор относит все наукоподобное, что наукой по его мнению не является, и сюда он прежде всего относит разные исследования об обществе - психологию, социологию и прочие. Почему это не наука? Автор говорит, что наука определяется научным подходом - ставится теория, для каждой научной теории можно провести эксперимент, и если он подтвердит противоречие с ней, то это теорию инвалидирует, и ее можно дальше не рассматривать. В социологии и психологии такого не происходит. Даже если есть теория, даже если есть случаи ее опровержения, она все-равно остается. Либо если проводится эксперимент, то он подтверждает что-то, что давно было известно из традиции или здравого смысла. В качестве примера он приводит эксперимент Милгрэма, в котором людей просили бить током невидимого испытуемого в случае неправильного ответа. Часть людей велось, на чем был сделан вывод, что люди склонны поддаваться влиянию авторитета, даже если это противоречит их суждениям. Вроде все честно, но как пишет автор, это не научный эксперимент. Хотя бы потому, что условия воссозданы искуственно, а не наблюдялись в живой природе. Хотя бы потому, что треть испутуемых послало исследователей лесом, и эффект мог быть еще больше, если бы перед экспериментом им дали бы почитать про немецкие конц. лагеря. Особенно интересно было про это читать, зная последние откровения про то, что вообще говоря с экспериментом мухлевали, а книга написана в начале 90х, так что автор критиковал не зря. Сюда же автор приписывает самых разных экспертов по всему.

Почему саентизм пустил корни? Автор утверждает, что с упадком религии людям все-равно нужен был кто-то, кто бы отвечал на извечные вопросы бытия - в чем смысл жизни? Как жить хорошо? А так как в технополии кроме технологии ничего нет, то даже человеческие отношения пришлось обернуть оболочкой научности.

Далее разговор идет про символы в период технополии. Есть символы, которые очень сильны - Иисус Христос, статуя Свободы, флаг. Особенность символа в том, хотя его можно применять часто, постоянное его использование ослобляет символ, тривиализирует его. Слово, повторенное тысячу раз, теряет свою силу, образ растиражированный миллионами копий затирается. И это даже не кощунство, потому что в этом случае сила символа признается, это просто тривиализация и игнорирование. Когда слово инновация, согласие свобода применяется в любом контексте, даже при рекламе трусов, от символа ничего не остается. При чем тут технополия? Он по природе своей враждебна любым символам, потому что они могут быть преградой к развитию технологии, а это должно происходит несмотря ни на что.

В заключение автор осторожно предлагает свое видение борьбы с технополией. Если кратко, то она состоит из трех вещей:

  • Любой предмет в школе должен не только учить чему-то, но и обязательно давать исторический контекст, последствия изобретения и т.д.
  • Детей нужно приобщать в классической литературе и искусству западной цивилизаци. Автор сразу оговаривается, что детям это особо не понравится, но что делать.
  • В школах нужно вернуть религиозное образование, но не об одной конкретной религии, а о разных религиях и течениях вообще, чтобы дети видели, к чему и когда стремились люди.
  • В школах нужно ввести семантику. Детей нужно учить, что слова это не просто слова, каждое утверждение несет также идеологическую нагрузку и это нужно видеть.
  • В качестве морального ориентира у детей должен быть, не просто технический прогресс, а он в контексте гуманизма.

Рещультатом этого всего должны получаться люди, которые видят вещи в историческом контексте (что не происходит в технополии) и которые смотрят на мир критически и могут проактивно реагировать на изменения в мире, а также уметь задавать вопрос почему - почему именно так надо делать, зачем нужно бороться за эффективность в данной конкретной области, есть ли вы этом смысл.

Нил Постман - крутой. Вся книга - это набор огромного количества наблюдений, которые он еще и умудряется связать в логическую цепочку. К книге можно относиться по-разному. Я постоянно задавал себе вопрос, что та эпоха, в которую появилась технополия, совпала с огромным количеством улучшение в жизни людей. Да, есть третий мир, где все плохо, но он про это и не говорит, его фокус на штатах. И довольно странно думать про старые добрые времена, когда, вообще говоря жить было сложнее, продолжительность жизни была меньше и бедствий хватало. Автор, кстати, это все упоминает, но не не акцентируется, потому что смысл книги в другом - показать, что раньше в жизни людей был стержень в виде религии и традиций, который наполнял их жизнь смыслом, что есть связь времен, которая имеет значение, и ее важно не забывать.

Еще один момент - так как книга написана 30 лет назад, то можно про себя просдледить тенденции, которые отметил автор тогда. Например современные приложения типа тиндера, которые механизируют проблему человеческих отношений.

Tags: из прочитанного
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments