September 19th, 2019

cat with many words

Из прочитанного. Выпуск 42. Конспект по новому Мэнсону. Часть 1

1) Everything is fucked, Mark Manson

5 / 5

Вторая книжка от Мэнсона, первая когда-то на меня произвела допольно большое впечталение. Эта тоже ничего, но автор решил использовать тот же нарочито небрежный стиль, и в этот раз он уже не смотрелся также органично, хотя многое встало на свои места после того, как я начал читать второй раз. Делайте заметки господа, иначе вместо новой информации в голове останется винегрет из мыслей и общее ощущение.

Если читать внимательно, то вполне может оказаться, что венегрет на самом деле в голове писателя. С Мэнсоном что-то в этом роде. Каждая отдельная глава читается отлично, но итог непонятный.

Почему мы чувствуем себя все хуже при том, что живем все лучше? Почему именно в развитых обществах выше риск самоубийств, депрессий и т.п.?

Автор начинает с тезиса, что каждый человек борется с принципиальной проблемой - мы все умрем, и в глобальной перспективе ничего не имеет значения. Мы все умрем, и про большинство из нас сразу забудут, про отдельных людей забудут через пару (десятков) тысяч лет, но принцип тот же. Именно нахождение наедине с эти утверждением генерирует всевозможные негативные последствия. Если ничего не важно, то почему бы не пойти стрелять в людей? Или там броситься с моста, или постараться попробовать все возможные типы наркотиков.

Каждый человек борется с отсутствием смысла жизни путем построения собственного нарратива, собственной истории, которая этот смысл создает. Иногда, как в случае с религией, этот нарратив получается извне. Что он дает, так это понимание того, что будет после и надежду на то, что смысл во всем происходящем все-такие есть, и это именно то, чем мы живем, потому что иначе особой причины жить дальше нет. Обратная сторона счастья - это не несчастье, это именно отсутствие всякой надежды, беспросветная серость.

Особенность этого нарратива - это его принципиалная непроверяемость и субъективность. Каждый человек создает его себе сам, и суть обычно одна и таже - есть светлое будущее, и мы можем туда попасть.

В современном обществе решены многие проблемы, и не так много остается вещей, за которые нужно бороться, соответственно уже нет такой картины будущего, как была, например, в двадцатом веке. И отчасти в этом проблема, потому что надежда - это прежде всего про будущее, и его отсутствие оставляет для нее мало места, что опять сталкивает людей с дилеммой смысла жизни.

Автор говорит, что для надежды нужно три вещи:

  • чувство контроля (мы можем влиять на свою судьбу)
  • вера в ценность чего-либо (что-то, за что можно бороться)
  • сообщество (есть люди, которые разделяют эти ценности)

Все три пункта обязательны для наличия надежды, и потеря любого из них рушит остальные два.

Далее автор разбирает каждый из трех пунктов, чтобы понять, как они влияют на надежду.

Чувство контроля - это иллюзия Для начала Мэнсон рассказывает историю одного человека, у которого образовалась опухоль в голове, которую вроде бы удалили успешно, но после операции жизнь пошла под откос. Человек остался полностью рационален, мог спокойно рассказывать, как именно его жизнь шла под откос, но ничего не делал для того, чтобы исправить ситуацию. Что же случилось?

После долгих разбирательств выяснилось, что хотя у него осталась рациональная составляющая мышления, была утеряна связь с эмоциями, и именно это привело к описанными плачевным последствиям. Факт невероятный, говорит Мэнсон, потому что основное предположение (он предлагает его называть "Классическим предположением") состоит в том, что именно победа рационального мышления над эмоциями приводят к успеху личности. В этом случае успех был полным, но ни к чему хорошему это не привело. Мало того, приверженность к подобному предположению создает мысли о собственной беспомощности в исправлении или изменении себя.

На самом деле просто с помощью рационального мышления поменять себя нельзя. Далее автор вводит понятие машины (автомобиля) сознания, где едут два типа сознания - эмоциональное (он же быстрый мозг, подсознание и т.д.) и рациональное. Идея в том, что эти два вида подсознания работают одновременно и не могут прямо общаться между собой. Рациональное сознание оперирует логикой, работает неспешно, эмоциональное работает на образах, эмоциях, импульсах, очень быстро. Классическое предположение предполагает, что рулит всем рациональное сознание, но это не объясняет приведенный пример. Мэнсон говорит, что все наоборот, всем заправляет эмоциональное сознание, на которое рациональная часть может иногда влиять, и только эмоция приводит нас в движение. Этим объясняется, например, и то, что какие-то вещи мы понимаем головой, но продолжаем не делать, хотя казалось бы. Мы просто не согласны с этим с эмоциональной точки зрения, т.е. лень, прокрастинация и пр. - это эмоциональные проблемы прежде всего.

Почему мы все же чувствуем все под контролем? Две причины. Первая - это то, что рациональное сознание часто действует наоборот, не принимает рациональное решение, а рационализирует принятое решение. Марк про это не говорит, но помните все эти эксперименты, когда у человека фиксировалось принятое решение, до того, как он это осознавал. Вторая - иногда оба типа сознания работают в унисон, тогда действительно кажется, что все под контролем. Если первая причина возобладает, то мы запросто можем рационализировать любое зверство, что и происходит.

Именно эти зверства и привели к классическому предположению, что единственный способ обуздать эмоции - это как можно больше задаваить их рациональным сознанием. В последниее время произошел откат, но порой доходит до экстрима, когда опять предполагается, что чувства - это единственное, что имеет значение, что приведет к предыдущему параграфу.

И тут мы возвращаемся к вере. Оба экстрима приводят к кризису веры. Главенство эмоционального приводит к импульсивности и себялюбию, подавление эмоций приводит к кризису ценностей, что приводит к потере смысла в жизни.

Что же делать? Нужно заставить рациональное сознание работать с эмоциями, а не против них, прежде всего создавать для себя образы будущего изменения, чтобы эмоциональная составляющая нашего сознания подхватила их и порулила их в нужную сторону. Или же, рациональное мышление может не просто рационализировать происходящее, но и придавать ему нужное значение, и это то, на что эмоциональное сознание реагирует и создает нужные ценности, с помощью которых оценивает не только других, но и себя.

Далее идет весьма странная глава, названная "Эмоциональные законы Ньютона". Странная, потому что в этой главе придумано все, вообще все. Вполне резонно поднимается бровь, особенно на контрасте с реальной историей в основе главы предыдущей. Впрочем, в остальном все имеет смысл.

Что же это за законы?

  • Любое действие вызывает противоположное по направлению и равное по модулю эмоциональное противодействие.

Суть не в тождественности, а в принципе. Если кто-то нам сделал плохо, мы испытываем негативные эмоции в его сторону. В формулировке автора в момент любого действия возникает моральный разрыв, который мы заполняем своими эмоциями. С негативными понятно, с позитивными мы чувствуем себя обязанными человеку, см. Чалдини того же. Если мы считаем, что мы этого не заслуживаем, подчеркивает автор, в этом вся суть. Это наша личная оценка, и она может меняться, в результате чего в какой-то момент мы можем посчитать оправданным и заслуженным, если получим по лицу. Если произошло еще одно действие, которое уравнивает ситуацию, на наш взгляд, то мы снова на равных, и это условие для восстановления надежды, говорит нам автор, это значит, что по нашему мнению с реальностью все в порядке, других доводов он не приводит.

Описанный закон лежит в основе чувства справедливости, а так же, говорит Мэнсон, это принцип работы эмоционального мышления, т.к. если помните, именно оно ответственно за иерархию ценностей. Те события, которые приносят нам боль, отмечаются как нежелательные, те, которые эту боль уменьшают, наоборот. Или же, рациональное сознание ответственно за связь между фактами, а эмоциональное - за иерархию ценностей, что лучше/хуже, более/менее желанно. И хотя эмоциональное сознание ответственно за расстановку приоритетов, рациональное способно связать ценности с конкретными действиями и предложить варианты рефакторинга, что можно и определить как личностный рост - смена приоритетов ценностей.

Интересный факт состоит в том, говорит Мэнсон, что изменение иерархии ценностей не приводит к тому, что ты что-то теряешь, просто определенные действия перестают тебя интересовать, и все.

  • Наша самооценка - это сумма наших эмоций за период времени.

Не совсем ясно, но в самом начале главы автор посяняет. Если моральный разрыв существует слишком долго, то наше сознание начинает читать его новым нормальным состоянием. Если кто-то дает нам в торец постоянно, и мы не можем ответить, то наши ценности перестраиваются так, что бы мы считали эту ситуацию нормальной.

Ремарка от меня. Не уверен, что такой вывод можно сделать в общем случае. Часто речь идет скорее о внушении, психологическом воздействии. Например, вам 40+, и ваш начальник внушает вам, что если он вас уволит, то работы нигде больше не найти, и поэтому с течением времени вы привыкаете, что о вас вытирают ноги. Но в то же время в большинстве ситуаций от конкретного человека зависит, принимает он новую ситуацию или нет.

Идея Мэнсона в том, что завышенная и заниженная самооценка - это один и тот же случай, когда человек считает, что он достоин особого отношения к себе, что приводит к эмоциональным качелям со всеми последствиями. Но самооценка - это исключительно умственный конструкт самого человека, больше нигде ее не существует. Все имеют в себе долю нарциссизма и считают, что он лучше других, что и приводит ко всем видам диктатуры и подобных отклонений, потому что каждый индивид думает, что он-то лучше знает. Ремарка от меня, другой пример - ощущение собственной незаменимости на работе, что почти всегда неправда.

Но немного нарциссизма необходимо для человека, потому что это дает ему определенную надежду в мире, где надежды иначе не будет. Я написал все это и так и не понял, к чему тут формулировка закона.

  • Ваша идентичность не меняется, пока на нее не повлияет какой-то новый опыт.

Если коротко, то если с вами происходит трудная жизненная ситуация, которая меняет ваше мировоззрение, то вы будете с ним жить и его проецировать на окружающих до тех пор, пока не произойдет что-то еще, что опять изменит ваше мировоззрение. Надо понимать, что в некоторых случаях это изменение происходит либо неосознанно, либо не то что бы добровольно.

Наши ценности - это не вещи в себе, обычно наше сознание создает целую историю вокруг них, чтобы их рационализировать. И чем дольше мы придерживаемся этих ценностей, тем больше эти истории укореняются в нас, и тем больше мы начинаем себя с ними ассоциировать. Набор подобных историй и определяет нашу идентичность. Именно поэтому детские травмы имеют большие последствия в дальнейшей жизни, потому что идентичность, сформированная ими и укоренившаяся будет наматывать на себя все больше поступков, подтверждающих эту идентичность.

Как же быть? Первый способ - это посмотреть на свой опыт прошлых лет и попробовать переделать нарратив, созданный вокруг него. Второй вариант - это начать придумывать нарративы вокруг будущего себя так, что бы рано или поздно эмоциональное сознание приняло эти ценности как свои. И речь здесь не о визуализации желаемых вещей, это может быть как образ себя в другой ситуации, так и образ чего-то, что может и не правда, но могло бы быть правдой, и что может также генерировать определенные ценности (в примере автора - враг не дремлет!).

Без нарративов о будущем мы не можем меняться в принципе, потому что они - это то, что придает жизни человека смысл.

Дальше Мэнсон делает другое утверждение - наши ценности имеют тенденцию притягивать к себе людей с похожими ценностями и отталкивать людей с ценностями противоположными, в результате чего получаются кластеры людей, ценности которых постепенно становятся все более похожи и постепенно становятся ценностями группы. Чем сильнее мы держемся за ценности, тем труднее их расшатать извне.

Сильно различающиеся ценности отдельных личностей чаще всего будут принадлежать разным кластерам, но чаще всего ценности отличаются слабо, и именно это генерирует эмоции и приводит к конфликтам.

С другой стороны если встречаются две группы людей с сильно отличающимися ценностями, то многие люди ставят свои культурные и групповые ценности выше личных, и подобное столкновение тоже заканчивается конфликтом или войной. Противоречие в этих двух абзацах.

Если группа людей с определенными ценностями раз за разом побеждает другие группы, то рано или поздно люди начинают считать свои ценности выше ценностей других групп.

Следующая глава - это некоторый разворот мыслей из предыдущих абзацев. Как создать свою религию? Как работает распространение своих ценностей на других людей?

Все сообщества строятся вокруг надежды на определенное будущее (правильный набор ценностей). Для того, чтобы сохранять надежду нужно ощущать чувство контроля, верить в ценности и иметь вокруг людей, эти ценности разделяющих.

Молодежь и слабозащищенные слои общества являются питательной почвой для религии (определение дальше), потому что у них часто не хватает одного или больше пунктов, а жизнь с надежде кажется гораздо привлекательнее, чем жизнь без нее.

Что важно понимать, разговоры на тему религий не ведутся с точки зрения рациональных аргументов, они идут о чувствах и ценностях, поэтому их невозможно опровергнуть или разрешить логическими аргументами.

Далее, для того, чтобы дать людям надежду, нужно дать им веру во что-то. Речь идет не только о боге, а о том, что бы считать, что-то важным. Например, можно только верить в то, что табы лучше пробелов, или что электромобили спасут мир.

У любого человека в иерархии ценностей есть самая важная, через призму которой формируются все остальные. Мэнсон назвает это ценностью бога (?). Религия предлагает свою ценность бога, которая обязательно основана на вере, что именно эта ценность дает надежду на самое лучшее будущее.

Есть три вида религий:

  • Спиритуальные, религии в привычном понимании этого слова. Эти религии предполагают, что лучшее будущее лежит за пределами этого мира и жизни.

  • Идеологические. Капитализм, комунизм и пр, которые видят надежду в изменении существующего мира.

  • Межличностные, которые генерируют надежду за счет других людей - любовь, дети, спортивные герои.

Чем дальше по списку тем сложнее создать такую религии, тем меньше отдача и тем короче жизнь у подобной религии.

Устойчивости религии помогает создание постоянного разделения мы - они, которое создает общего врага и позволяет к нему отнести любых сомневающихся в объявленных ценностях. Ритуалы позволяют зацементировать группу, усиливая различия посвященных от всех остальных. Часто ритуалы являются жертвоприношениями определенного рода. Зачем это нужно? Религия часто оперирует на чувстве вины человека, за то, что он родился, за то, что человечество загадило всю планету, и жертвоприношения на время облегчают бремя вины.

Следующий момент, который отмечает автор: для религии можно и нужно обещать много. Чем больше обещаешь в будущем, тем больше сторонников этих целей не достигают, и если все построено верно, то тем больше они винят себя и тем больше обращаются за помощью к той самой религии.

В подобных религиях чем больше ты делаешь то, что тебе говорят, тем больше от тебя требуют для достижения обещанного, которое так и не приходит. Идея в том, что любой лидер заинтересован в том, чтобы его сторонники не были до конца довольны. Если так случится, то неясно зачем вообще за кем-то следовать.

К чему это все вообще? К тому, что мы все имеем ту или иную веру и убеждения, которые разделяем с другими людьми, т.е. принадлежим к той или иной религии. Религии конкуррируют между собой, и самые сильные становятся основой культуры, но штука в том, что именно в этот момент, любая религия меняет свои ценности и ставит на первый план сохранение статуса кво.

Следующая глава идет про Ницше. Не думаю, что это все нужно знать, кроме того, что как и с Ньютоном Мэнсон решил пофантазировать и сделал ему спутницу как собирательный персонаж.

Ницше утверждал (Мэнсон утверждает, что он утверждал), что любое людское общество рано или поздно разлагается на правящий класс и класс рабов (по его терминологии), который определяет два типа сознания - сознание господ (masters) и сознание рабов (slaves). Сознание господ - люди получают то, что заслужили. Если ты работал и заработал, то ты прав. Сознание рабов - люди достойны по размеру того страдания, которое они вынесли. Что интересно, носители обоих сознаний считают их тип жизни самым правильным. Господа считают, что они достойны лучшего из-за своих сил и возможностей, рабы считают, что достойны лучшего именно из-за своей слабости. Господа - вера в иерархию, рабы - равенство.

Древние культуры были культурами господ, на смену им пришли монотеистические рабские культуры. На смену им пришла наука, которая оказалась самой эффективной религией. Она также принесла в мир концепт изменчивости. Если раньше мир вокруг человека не сильно менялся на протяжении всей жизни, и единственная надежда была на жизнь после смерти или высшие силы, то с ускорением прогресса стало понятно, что человек может менять реальность сам. Какие последствия?

  • Свобода. Каждый волен выбирать, что именно он будет улучшать
  • Ответственность - теперь уже нет высшей инстанции, которая диктует, что и как будет. Вся ответственность на человеке.
  • Равенство - если нет сверх сил, которые определяют, кто и чего достоин, то либо никто не достоин, либо все имеют равные возможности.

Именно это подкосило божественные религии навроде христианства (Постман отмечал то же самое), на смену им пришли идеологические религии. И хотя они несли много достоинств, чего в них не было - это непобедимости (infallibility). С божественными религиями просто - если есть сверх существо, то ничего из происходящего на земле не может повлиять на его образ. Идеологические религии же постоянно инвалидируются и уходят в небытие, в результате чего ценностные иерархии людей рассыпаются, и люди оказываются наедине со знанием, что ничего не важно и не имеет смысла. Проблема в том, что люди не способны определять смысл своего существования, и все идеологические религии лишь оттягивают самый серьезный кризис человечества, связанный со смыслом его существования.

Ницше утверждал, что пол, раса, национальность и прочее - это просто психологические конструкты веры, которые дают иллюзию смысла жизни, надежду, что он таки есть. И тут мы приходим в кульминации.

Что если вера - это как раз причина всего зла? Что если именно конфликтующие картины мира, генерирующие надежду у последователей приводят к войнам и разрушениям? Надежда фундаменальна для нашей психологии.

Опыт генерирует эмоции, которые порождают ценности, которые обрастают нарративами. Все это обрастает людьми и превращается в религии, которые сами по себе генерируют надежду у последователей. Между религиями возникают конфликты, которые нужны, потому что они придают происходящему значение среди группы последователей. Т.е. именно конфликт поддерживает надежду. Для надежды нужно, чтобы существовал порядок, который нужно изменить, и именно поэтому надежда деструктивна.

В результате получается, что мы либо должны находиться в постоянном состоянии конфликта ради своей религии, либо уйти в нигилизм, когда ничего неважно, и смысла в жизни нет.

Ницше видел выход в том, чтобы исключить надежду и перейти к безусловному принятию реальности - не желать чего-то большего, а желать реальность, как она есть, тем самым устранить надежду, но действовать несмотря на ее отсутствие. Не надеяться на лучшее, а быть лучше здесь и сейчас.

Это возвращает нас к проблеме смысла существования, но привести это может не только к нигилизму, но и наоборот. Если ничего не важно, и мы все умрем, то нет никакого смысла грызть друг другу глотки, втаптывать друг друга в грязь и не уважать друг друга и все вокруг.

Тут кончается первая половина книги, и дальше автор предлагает свой взгляд на жизнь без надежды, а также определить, что же не так с существующей жизнью, но не с целью бороться с этим, а с целью это принять.

cat with many words

Из прочитанного. Выпуск 42. Конспект по новому Мэнсону. Часть 2

Вторая часть, первая здесь

Начинается с Канта, с перерывом на взросление человека. Мэнсон говорит, что есть три стадии (которые так или иначе соотносятся к стадиями, выделяемым другими исследователями.

  • Детство

Характеризуется полной зависимостью от своих импульсов. Увидел мороженое - побежал его есть без всяких сторонних мыслей, и только пост фактум получаешь по голове, потому что мороженое чужое, брать нельзя.

  • Юность

К этому периоду человек понимает и запоминает определенные принципы, которые стоят между ним и выполнением его желаний. Красть нехорошо, потому что за это дают по голове и вообще сажают, поэтому мороженное надо оставить в покое. Важный момент в том, что принципе здесь важны не сами по себе, это просто правила игры, которым человек привык следовать.

  • Зрелость

Зрелость наступает, когда человек понимает, что есть вещи нетранказционные (transactionable), нет правила, по которому их можно было бы получить. Например, нельзя купить любовь или уважение. В зрелости человек следует ценностям не чтобы получить что-то, а потому что они важны для него сами по себе. Красть просто нехорошо, внезависимости от того, что за это будет.

Нюанс в том, что все этапы обычно, но необязательно соотносятся с возрастом, в любую фазу можно попасть в любом возрасте. Как пример, Мэнсон говорит, что если родители ребенку ни в чем не отказывают, или наоборот беспричинно бьют/не реагируют на поступки, ему не удается уловить принципы существования и фаза юности может долго не наступать. Если она наступает в зрелом возрасте, то происходит это гораздо более мучительно.

Также и со зрелостью, многие люди всю жизнь думают о мире как о наборе транзакций, где нужно просто следовать правилам чтобы добиться нужных результатов, и не приходят в ценностям, которые нельзя так получить, любое действие рассматривается как способ получить что-либо, и често это также происходит из-за травмы или поведения окружающих, которые не показывают пример с ценностями непереходящими.

Если торговля и правила подходят к материальному миру, то они не так часто работают в мире эмоциональном. И зрелость - это понимание того, что есть некоторые принципы, которые ценны сами по себе, а не как способ что-либо получить. И не только понимание, но и решимость терпеть боль или даже оставить надежду или осознанно идти на поступки, которые причинят боль себе или другим ради этих принципов, безо всяких условий.

Все религии так или иначе толкают людей в сторону подобных безусловных принципов.

После всего этого. Причем тут Кант? При том, что он предложил подобный безусловный принцип в своей формуле гуманизма (Formula of Humanity) - если ты действуешь в отношении себя или других людей, то они должны быть целью, а не средством.

Как расшифровать и причем тут надежда? Надежда по определению транзакционна - если мы сделаем что-то, то попадем в желаемое будущее. Чтобы исключить надежду, нужно действовать безусловно - любить без ожидания любви в ответ, уважать без ожидания ответного уважения и т.д.

Как практический пример от Мэнсона - делать подарки жене просто чтобы сделать ее счастливее - это цель, но если делать то же самое, чтобы потом получить за это секс - это использование жены как средства, что противоречит формуле. Кант утверждал (Мэнсон утверждает, что он утверждал), что именно подобное поведение и есть корень всех зол.

С другой стороны не стоит рассматривать все как черное и белое, но стремиться надо именно к поведению, поощряемому формулой. А т.к. она не рисует ни наказания за отступление, ни награды за следование, для ее следования не требуется применять надежду и не нужно обращать других, все необходимое находится в самом человеке. И именно так нужно менять мир, за счет взросления всех людей. Культура и религия будут различаться, но уважение и достоинство в каждый момент должны быть общими для всех.

Все западные свободы (слова, печати, право на честный суд) по словам автора - это прямое следствие применения этой формулы. И проблемы современности - это большей частью проблемы взросления населения.

Дальше. Автор начинает с описания эксперимента, вывод которого он назвал "Эффектом синей точки". В чем смысл? Испытуемым показывали множество точек, на пульте было дву кнопки - "синяя" и "не синяя". Нужно было нажимать нужную в зависимости от того, какую тучку человек видит. Точки были синие, сиреневые или где-то между этими цветами. Начиналось все с большого количества синих точек с небольшими вкраплениями сиреневых. В этой ситуации испытуемые точно определяли цвета. Потом, количество не синих точек начинало возрастать и вот тут происходило неожиданное, испытуемые начинали постоянно ошибаться и принимать сиреневые точки за синие, как будто их восприятие привыкло видеть определенное количество синих точек. Научно это называется "prevalence induced concept change", т.е. подмена концепта под действием преобладания чего-то.

Следующий эксперимент был похож, только вместо цветов использовались лица от злых до дружелюбных, и делить уже надо было их. В этот раз все началось с большого количества угрожающих лиц со все большим и большим добавлением лиц добрых. Здесь картина повторилась, и в какой-то момент испытуемые начинали постоянно принимать дружелюбные лица за угрожающие.

Такой же тест провели с этичными и неэтичными предложениями о работе, с таким же результатом. О чем это все? Восприятие человека - это не константа, и если в нем заложено определенное ожидание, то его суждение изменяется так, чтобы это ожидание подтвердить.

Например, если мы привыкли в насилию в мире, то как бы не становилось безопасно, наши представления о насилии будут меняться, чтобы воображаемый уровень насилия в нашей голове сохранялся. Именно по-этому по словам автора этот термин, который раньше применялся только к физическому насилию, теперь может применяться к чужому твиту.

Из этого всего следует интересный вывод - защита людей от проблем или опасностей не обязательно делает их более счастливыми, они не ощущают мир как более безопасный. Вместо этого их счастье или чувство безопасности становятся более хрупкими, и гораздо меньшие проблемы могут их нарушить. Думаю, что здесь можно вспомнить Талеба с его антихрупкостью.

Дальше идут прибаутки про Эйнштейна, но вывод такой - наши представления о постоянстве в мире могут не совпадать с реальностью. Каждый думает, что его восприятие - это константа, хотя на самом деле нет. Константа - это уровень боли, который мы ощущаем.

В качестве аргумента Мэнсон приводит другой знаменитый эксперимент, когда подопытным каждый день предлагали оценить свой уровень счастья от одного до десяти. Оказалось, что подавляющее количество людей пишут 7 почти всегда. Что бы ни происходило, оценка может качнуться в ту или иную сторону, но затем быстро возвращается обратно. Как же так? Дело в том, что наше восприятие подстраивается под любую новую реальность так, чтобы все опять стало на семь. Хорошо, но не совсем.

Одно из следствий этого эксперимента - это проблема погони за новыми эмоциями в попытке нащупать то самое счастье. Исходя из этого правила, найти счастье по определению не возможно, как бы хорошо ни было, через мгновение восприятие опять слезет с десятки и вернется обратно. Работает и в другую сторону, как бы плохо не становилось, мы приспосабливаемся и воспринимаем это как обычно.

И в этом ключевая проблема основы современного сообщества в виде поиска счастья, по словам автора. В античном мире счастье не считалось высшей ценностью, ценностью считалось самоотверженность. И только с приходом научного подхода прогресс и стремление к счатью стали высшей ценностью, и, как понимаете, достичь потолка в обоих вопросах по определению невозможно.

Смысл не в том, что боли нельзя избежать. Смысл в том, что эта боль - это основа нашей жизни. Именно поэтому надежда - это зло. Как бы ни стало хорошо, наши ожидания и восприятие подстроятся, и возникнет новая надежда, которая даст дорогу новой религии и новому конфликту, и так до бесконечности. И именно по-этому представление о смысле жизни как о стремлении к счастью - это очень плохой и токсичный концепт. Хорошая жизнь - это не отсутствие страдания, это страдание по правильной причине.

Далее идет рассказ про Тхить Куанг Дыка (Thích Quảng Đức), который сжег себя в знак протеста против притеснения буддистов в тогдашнем Вьетнаме. Идея была в том, что несмотря на очевидную огромную боль он даже не пошевилился пока горел. Как так? Наше тело (и дух) может становиться прочнее или мягче в зависимости от того, как мы к нему относимся. Если тренируем - то мышцы растут, кости становятся крепче. Если что-то в жизни выглядит непрочным - это значит, что в основе была идея избежания боли и вместо этого стремления к самоудовлетворению, потоканию желаниям. Именно фокус на избежании боли делает нас все более хрупкими в эмоциональном плане. Нас все проще вывести из равновесия, и по-поэтому при том, что все идет хорошо, нам кажется, что все по-прежнему плохо. Причем тут Тхить Кианг Дук? Он закалял свой дух. Медитация - это как раз способ этого добиться, говорит автор.

Мэнсон говорит, что Будда говорил, что страдание поражает тебя двумя стрелами. Одна - это боль физическая, а вторая - это боль ментальная, которую определяем мы, когда считаем, по праву мы получили или нет. Через медитацию в наших силах управлять этой второй стрелой. Хотя боль неизбежна, страдание - это выбор. Т.е. есть разница между тем, что мы испытываем и как мы это интерпретируем.

Разница между ребенком и взрослым - это боль, которую он может перенести. Взрослый понимает, что боль - это необходимый компонент осмысленной жизни. Некоторые вещи ты просто делаешь несмотря на последствия. Настоящие зрослые ценности - антихрупкие, которые становятся только прочнее от встречи с неизвестным.

Смерть психологически необходима людям - потому что она делает возможными ценности, есть что терять. Нельзя оценить стоимость чего-то без возможности это что-то потерять. Боль - это мера наших ценностей. Без боли потери невозможно оценить ценности.

Чем меньше мы избегаем боли, тем более мы антихрупки. Тем уравновешеннее наши эмоциональные реакции и тем более основательны наши ценности. Т.е. антихрупкость - это символ взросления и роста. Древнегреческие философы не говорили о счастье, они говорили о характере, о развитии устойчивости к боли и к принесению необходимых жертв, и только потом это сменилось на поиск счастья и бесконечный прогресс. Но что было забыто, так это то, что качество нашей жизни определяется качеством нашего характера, а качество характера определяется нашим взаимоотношением с болью. Когда мы стремимся к боли, мы можем выбирать, какую именно боль мы готовы испытать, и этот выбор придает жизни смысл.

Следующая глава начинается с рассказа о том, как в начале прошлого мира Эдвард Бернейс перевернул мир, начав делать рекламу не с прицелом на рациональное суждение, а на эмоциональное восприятие людей. Как пример, приводится курение. В начале века женщины почти не курили, что значило, что рынок для табачных компаний был в два раза меньше возможного. Что сдела Бернейс - связал курение с образом эмансипации и женской независимости, после чего курение пошло в женские массы.

Новый продукты можно разделить на два класса:

  • Инновации. Продукты, которые позволяют заменить боль, на другую, гораздо меньшую. Например, лекарства.

  • Отвлечения. Продукты, которые позволяют заглушить или отвлечься от боли, не меняя ничего по сути. Сходить в кино, посидеть с друзьями - это отвлечения. В них нет ничего плохого, говорит автор. Плохо, когда они становятся основой существования.

Идея в том, что когда общество поднимается из бедности, основную нишу занимают инновации. Но после того, как набран определенный уровень благосостояние, балланс начинает смещаться в сторону отвлечение, пока фокус полностью не смещается на них. Пока лидирует первый компонент ощущение благосостояния у людей растет, но как только фокус смещается, ощущаемое благосостояние не только перестает расти, но иногда даже падает, при этом депрессии и прочие душевные проблемы цветут буйным цветом.

Инновации делают людей антихрупкими, но отвлечения вносят хрупкость в психологическую сферу, в результате чего и начинает казаться, что все вокруг плохо.

Идея маркетинга в том виде, в каком запустил ее Бернейс, позволила разогнать и монетизировать гонку людей за счастьем. Потом случился интернет, который построили наивные по словам автора технари, которые верили в разум, но потом случилось то, что мы наблюдаем сейчас. Мир не работает на разуме, мир работает на чувствах, поэтому даже при том, что в интернете можно найти любой объем знаний, обычные люди будут искать и читать то, что им близко, вместо того, чтобы читать неприятные альтернативны точки зрения. Стартапы с корпорациями оседлали интернет как и предыдущую волну, и в погоне за прибылями дали людям то, что они хотят, т.е. всякие фейсбуки, которые подобное поведение подстегивают.

В результате интернет дал людям то, что они хотят, а не то, что им нужно, что как раз очень опасно. Мэнсон говорит, что нет чего-то конкретно дьявольского в действиях копораций, просто они очень хорошо научились давать людям то, чего они хотят, а хотят люди на самом деле не столько правильного и правдивого, сколько совпадающего с их точкой зрения. (Примечание: Позже автор напишет, что корпорации научились влиять на общественное мнение, но в целом здесь нет противоречия по-моему, т.к. даже если отдельные компании так делают, в целом люди просто стараются найти свою нишу на рынке.)

Т.е. возможно, дело не в них, а дело в том, что все корпорации плохие или политики - шарлатаны. Возможно дело в том, что возможно проблема в том, чего хотим мы. Это работает, когда то, чего хотим мы - это инновации, но все становится гораздо опаснее, если то, чего начинаем хотеть мы - это диверсии, отвлечения, и здесь многие люди подвержены манипуляции, см мое замечание.

Бернейс по его словам видел эту проблему и считал, что желания населения опасны, поэтому нужно сильное правительство, которое будет их контролировать. Но вместо жестких методов он предлагал маркетинг как способ направлять людей без применения насилия. Он верил, что свобода для большинства людей невозможна или очень опасна. Для жизни сообщества нужне порядок и иерархия, и свобода противоречит этому. Он считал, что свободу можно заменить ощущением свободы, которое можно получить за счет консьюмеризма. В реальности получилось, что не государства дали нам такое ощущение, контролируя корпорации, а корпорации сделали эти и начали потихоньку набирать политический вес.

Но, если быть честным с Марком, то давать людям то, что они хотят - это как раз фальшивая свобода, потому что мы хотим в первую очередь отвлечений, и если получаем их сликом много, то случается несколько вещей:

  • Мы становимся все более хрупки. Наши ценности становятся все мелочнее, из-за чего любой дискомфорт кажется вселенской несправедливостью.
  • Люди становятся склонны к компульсивным действиям, чтобы отвлечься еще немного, даже если это уже не доставляет никакого удовольствия. Проверять телефон каждую минуту, смотреть новые сериалы, потому что почему бы нет.
  • Мы начинаем избегать любых негативных эмоций. А если нам хорошо только, когда вокруг все хорошо, то как можно говорить о какой-то свободе?
  • Парадокс выбора: чем больше вещей, из которых мы можем выбирать, тем меньше удовлетворения мы чувствуем, таки сделав выбор. И если у кого-то есть возможность выбрать того же из большего количества преметов, то это не большая свобода, это большее разнообразие.

Большой выбор не делает нас свободнее, он наоборот заставляет нас постоянно мучаться сомнениями, сделали ли мы правильный выбор. Он заставляет нас чаще рассматривать себя и других как средство, а не как цель, и делает нас более зависимыми от постоянных циклов новых надежд (не совсем понимаю логический переход здесь. По мне так это не недежды, а постоянная жизнь мыслями, что надо дождаться нового релиза айфона/любимого продукта, и тогда заживем).

Настоящая свобода - это не свобода выбрать что-то, а свобода отказаться от этого чего-то. Именно подобный отказ или долгосрочные обязательства приносят в жизнь чувство осмысленности и свободы. Дальше Мэнсон говорит, что все те люди, которые пробуют хакнуть системы и получить навыки или сделать что-то упускают главное и заставляют опять впрячься в постоянную гонку.

Фальшивая свобода постоянно подстегивает к стремлению за чем-то еще, в то время как настоящая свобода - это осознанное решение довольствоваться меньшим. Пародокс в том, что чем больше гоняешься за новым, тем меньше удовольствия получаешь, и тем большую дозу надо, в то время как с самоограничением для со временем для хорошего самочувствия становится нужно все меньше и меньше.

Проблема современного общества именно в этом - люди могут выбирать из многого в смысле потребления, но груда отвлечений придавила настоящую свободу самоограничения, отчего и все проблемы, описанные в книге.

Дальше отсылка к Платону, который говорил, что настоящий путь состоит в самоограничении, а не в удовольствиях. Потому что их, как и счастья никогда не хватает, как бы ни старалось государство. В какой-то момент любые демократии начинают разлагаться, когда ценности людей мельчают все больше и становятся все более детскими. В этот момент уже никто не хочет договариваться и терпеть дискоморт ради достижениях общих целей, они хотят, чтобы пришел кто-то и сделал все, как они хотят, твердой рукой, т.е. хотят тирана. Именно в этот момент все ломается, потому что демократия - это как раз согласие на то, что рядом существуют люди в другими взглядами, и нужно постоянно жертвовать частностями для достижения общих целей.

И вот последняя глава, ура. Но самая странная, потому что Мэнсон, как Харрари, вдруг начинает говорить о том, что вот-вот скоро-скоро мы таки изобретем искуственный интеллект, который таки снимет с людей ношу принимать решения, которые они не умеют делать за счет чувств, и возможно именно подобные системы разовьются до такой степени, что станут нашими новыми богами. Только бы мы не поубивали бы друг друга до этого. Конец. Каково?

Напишу еще заметку по книге позже.