?

Log in

No account? Create an account

Минимум

сент. 14, 2018 | 12:06 am

Есть одна причина, по которой свободный софт никогда не выдавит проприетарный: в коммерческой разработке делают фичи, фичи, которые нужны заказчикам. В свободной и любительской разработке делают то, что интересно разработчикам. Иногда разработчики собираются и делают так, как-будто они коммерческий продукт делают (и эти люди в рабочее время скорее всего его и делают), но в итоге все-равно занимаются тем, кому и что интересно.

Следствием этого является хроническая недоделанность базовых компонентов, и дело не меняется с годами. Как были в две тысячи лохматом году проблемы с переключением раскладок в линуксе, так там они и есть. Я беру убунту, что под рукой. Там очевидно, что стандартный сеанс делали, как коммерческий продукт, и с ним все в порядке, если не считать того, что безумные дизайнеры гнома подтерлись всем миром и отменили системный лоток. Окружающий мир удивился и проигнорировал эту выходку. Дропбокс как висел в трее, так и висит, просто его не видно. Гугл мьюзик менеджер просто продолжает запускаться в свернутом виде, и нет никакой возможности его оттуда воскресить. И как вы понимаете, компании гугл глубоко посрать, что там думают дизайнеры проекта, потому что почти наверняка клиент находится нв балансе у случайной команды, а изначальные разработчики, которым было не все-равно, уже давно делают что-то другое.

В поисках среды, в которой мне доставят экслюзивное удовольствие пользования системным лотком, я поставил плазму (1 конфликт при установке, не работает переключение раскладки, не работает инвертированный скролл, случайно переключаются окна), оттуда галлопом сбежал в мате (выглядит, как говно, меню пуск неадекватное, опять же переключалка, и тоже один конфликт при установке, уже в другом пакете), а оттуда обратно в юнити сессию (осталась с 16.04). Даже всплакнуть захотелось, там просто все работает, кроме переключалки опять же.

Чтобы не показалось, что я тут только линукс помоями поливаю, гугл мьюзик - это тоже редкостный отстой с точки зрения интерфейса, просто он стабильный. Сегодня, например, выяснилось, что он авторизует девайсы (до 10 штук), и чтобы подключить новый, надо почистить старые. И да, нельзя удалять больше 4 девайсов в год. В год, Карл!!!1! Как вы понимаете заход из одних и тех же браузеров в разных средах автоматически определялся как новое устройство, закачка музыки там не работала, и все, теперь ни закачки, ни возможности удалить устройство. Зайки.

Смотря на это безобразие, я еще раз дал себе твердое обещание менять текущий айфон только на айфон. Почему? Да потому что вот эти ребята в коммерческой разработке понимают. Вещи просто работают (если это не airplay), и вечер четверга можно потратить на полезные дела, прокрастинацию, да хоть книжку почитать в конце концов, вместо нескольких часов половых сношений с компьютером.

Я да, все эти объяснения, что что-то не работает, потому что подсистема икс не предоставляет нужный интерфейс, или что там еще можно напридумывать - это все для бедных, вообще никому не интересно.

Ссылка | Оставить комментарий {4} |

86400

сент. 11, 2018 | 11:38 pm

Работа программиста - это очень увлекательное занятие, хотя снаружи выглядит, как будто взрослые мужики и девушки целыми днями пялятся в монитор, слушая мызыку, что-то пишут, временами переключаясь на котиков. И все так и происходит визуально, не поспоришь, но все самое интересное обычно показывают в голове программиста. Очень часто там происходит непрекращающийся процесс познания. Иногда это познание бизнес-процессов, иногда - это процесс познания каких-то понятий о мире. Если бы вы знали, сколько всякого интересного в мире отелей. Или в мире платежей. А что о мире? А в мире чаще всего оказывается, что если что угодно делать на определенном масштабе, то начинают случаться неожиданности. В дне вот, например ровно 86400 секунд. Казалось бы, ну и ладно, если не так, а вот разработчики джавы крепко задумались и организовали целую систему. Любо-дорого читать!

Меня удивляют программисты, которые раздражаются на такие штуки, потому что интереснее ничего нет.

Ссылка | Оставить комментарий {1} |

Языки

сент. 6, 2018 | 12:25 am

Наткнулся на пост, в котором описывается метод изучения языка, который помог в том числе и мне. TLDR: взять книгу, начать ее читать, добавляя слова в anki и на ходу заучивая.

Я делал похоже, но не также. В частности, начинать учить язык с чтения книги противопоказано, т.к. чтение со скоростью одна страница в час весьма и весьма демотивирует, плюс художественная литература не всегда содержит частоупотребимые слова. Например, если взять исторический роман, то словарь будет тоже подбираться исторический.

На моей практике лучше всего брать те тексты, которые реально интересуют, в моем случае это были газетные заметки. В газете можно найти текст любого размера, заметки не связаны, так что чувство законченности наступает сравнительно быстро, что очень важно.

Еще момент про анки - во-первых, я заметил, что любое затягивание чтения сбивает мотивацию, поэтому лучше сначала прочесть текст и подчеркнуть слова, который надо занести, чем делать это в пути. Если делать наоборот, то через пару тройку слов уже забудешь, о чем собственно текст. Второй момент - это то, что руками заносить слова лучше, чем брать готовые карточки. Особенно, если заносить слова из текста. Почему? Потому что при этом невольно просматриваешь текст второй раз, и у слов появляется не только перевод, но и ассоциация с текстом, контекст, который помогает потом использовать слово где-то еще или хотя бы понимать его лучше в следующий раз.

Моя теория, почему так работает - в газетах используется достаточно ограниченный набор слов, гораздо меньше, чем в любой художественной книжке, так же там используется гораздо более скромный набор разговорных конструкций. И то и другое означает, что нужно гораздо меньше учить, чтобы стало комфортно читать. А уж когда этот момент наступил, тогда можно приступать к книгам.

Еще одна тонкость с anki - чтобы был эффект, нужно ее использовать каждый день на равне с чисткой зубов, иначе слова будут копиться, и никакого желания их повторять не будет. Поэтому надо организовывать процесс так, чтобы не возникало непреодолимого желания их забросить. Если повторение карточек занимает 10 минут - это одно дело, а если 45 - то совсем другое. Как и везде, сначала хочется добавлять по полтиннику новых слов в день, и кажется, что 45 минут это немного, но когда оказывается, что сегодня нужно повторить 200 карточек и изучить 40 новых - это совсем не весело, плюс есть определенный предел, после чего мозг учить карточки уже отказывается. В моем случае помогло установить предел в 10 новых краточек в день. Кажется немного, особенно на старте, когда после каждого текста остается 30-40 слов, но это как раз и хорошо, можно прочитать один текст, поучить слова несколько дней и прочитать другой, никакого напряга. Спустя пару месяцев оказывается, что наскрести 10 новых слов в день - это не такая тривиальная задача, а через год на всю газету встречается пяток.

Ну и последний момент, который мне кажется очень важным. Бессмысленно все вышеописанное делать без изучения грамматики. Если строение каждого второго предложения вызывает удивление, то проблема уже здесь, и сначала решать надо ее.

Ссылка | Оставить комментарий {2} |

Накипело

сент. 4, 2018 | 06:24 pm

На работе (любой) меня обычно больше всего бесят три вещи - отсутствие вовлеченности, перекладывание ответственности и отсутствие стремления стать лучше. Работник из первого случая не всегда откровенно саботирует работу, нет. Чаще всего это высплывает в стратегии - "дайте спеку, сделаю", ну или "не было спеки, не сделал". Обычно за этими фразами скрывается полное нежелание разбираться в бизнес-процессах и приоритетах, что, в частности, приводит к равнодушному созерцанию того, как этим самые проблемы рушатся на твоих глазах из-за твоего бездействия.

Второй случай можно рассматривать как здоровую критику, но если присмотреться, то ничего здорового в ней нет, потому что ни к каким улучшениям это не приводит. Очень это легко распознать, когда все проблемы описываются в третьем лице. У них сломалось, кто-то недоделал, у них там баг. Особенно легко на таких речах выезжать в большой компании, когда кого-то действительно предостаточно. Хотя казалось бы, если внешняя зависимость ломает твой продукт, то это уже твоя проблема, потому что ты этого либо не предусмотрел, либо мог бы починить. Гораздо хуже, когда команда маленькая, потому что тут уже никаких их нет, только мы с тобой, и рассказывать о том, как у кого-то что-то сломалось или ненадежно работает - это чаще всего расписываться в собственной некомпетентности.

Третий кейс просто тоскливый. Я тут, кстати, не говорю про обычную корпоративную тему роста, когда из из хорошего разработчика обязательно хотят сделать менеджера. Нет, это на мой вгзляд часто глупо. Если у тебя в обойме есть хороший инженер, то его надо беречь, пусть счастливо решает задачи до старости, ему же нравится, а у тебя есть хороший инженер. Я говорю про кейс, когда человек отказывается стать лучше в своем собственном ремесле. Годы идут, ничего не меняется, ошибки все те же. Чаще всего этот вариант идет под прикрытием второго и съезжает в первый, потому что если человеку все-равно как делать работу, то маловероятно, что у него будет интерес к чему-то еще.

Ссылка | Оставить комментарий {4} |

Из прочитанного. Выпуск 33, Постман

авг. 29, 2018 | 09:50 pm

1) Technopoly, The surrender of culture to technology, Neil Postman

5 / 5

До этого читал его книгу про пропажу детства. В этой серии Нил анализирует воздействие технологии на цивилизацию, или, точнее, последний ее виток, когда технология оказывается первичной по отношению к остальными вещам. Сначала идет анализ, как все это получилось, параллельно развивается мысль про то, что это значит и какие у этого последствия. Я к отзыву подбирался довольно долго и в итоге начал перечитывать еще раз, чтобы проследить развитие мыли автора. Поехали.

Вопрос книги: как получилось так, что мы пришли к культуре, в которой технология первична, но не только. К культуре, в которой все остальное не имеет значение. Что это значит? Какие у этого последствия?

Итак, начинается все с отсылки к диалогам Сократа и Федром, где упоминается легенда про беседу бога Тота с египетским царем Тамусом, где первые предоставляет второму разные изобретения (счет, письмо и т.д.), а Тамус анлизирует каждое изобретение со стороны потенциальной пользы или вреда. Диалог важен несколькими моментами: первое, что у каждой технологии есть две стороны, она может быть использована как во благо, так в со злым умыслом, и, что важно, это чаще всего невозможно предугадать. А второе, это то, что некоторые технологии меняют смысл старых вещей, что гораздо более коварно, т.к. старые утверждения внезапно начинают иметь другой смысл. Как пример, письмо полностью меняет понятие мудрости интеллекта по сравнению с дописьменной эпохой. Кроме негативных эффектов, каждая технология характеизуется не только тем, что она дает (и что обычно рекламируется), но и тем, что она забирает, что прекращает свое существование после ее появления.

Далее, стоит отметить, что как правило все технологии приводят к наличию выигравших и проигравших от их появления, после чего меняется баланс сил, существовавший до этого. Тонкость в том, что чаще всего неизвестно, кто есть кто до того, как это собственно произойдет. Мало того, эффект от появления технологии может быть обратный тому, во что верил ее изобретатель, или вообще несвязанный с ним. Как пример, изобретение часов, которые были изобретены монахами для того, чтобы следить зи службами, но в итоге оказалось мощным механизмом, позволяющим синхронизировать деятельность людей, и ставшим одним из фундаментальных изобретений, сделавшего возможным появление массового производства. Или изобретение книгопечатного станка Гутенбергом, которое сделало возможным Реформацию, при том, что сам Гутенберг был яростным католиком.

Последний момент, который отмечается, что появление новой технологии полностью меняет мир, а не дополняет его. Например, появление письма - это не старый мир плюс письмо, это что-то полностью новое, где может не остаться места чему-то старому.

Постман предлагает разделить развитие культуры на три периода: период инструментов, период технократии и, собственно технополия. Далее, обсуждается, что каждый из них значит, и как они сменялись в западной истории (разговор про нее и про США, как единственную технополию на момент написания книги.

Что такое период инструментов (tool using culture)? Это период, когда технологии рассматриваются строго в призме решения каких-то прикладных задач, и они не пытаются подмять под себя остальные стороны жизни - традиции, религию, социальный уклад, политику. Как раз наоборот, все эти вещи и направляют развитие технологий. Есть христианство, которое объясняет, что хорошо, а что плохо, откуда пошел мир, и именно этим направляется жизнь людей. Прогресс не стоит на месте, открытия случаются, но они не стоят во главе угла. Это не значит, что технологии не могут поменять такое общество, вполне могут, но во главе угла стоит что-то другое, и технологию создаются в этих рамках. В Западной Европе конец этого периода обозначился изобретением нескольких вещей: механических часов, книгопечатания и телескопа, где последний отмечается как самый важный, потому что он подорвал авторитет христианства и его монополию на правду. Оказалось, что мир не вращается вокруг Земли, что это просто одна из кучи планет, и что божественной воли в этом всем все меньше и меньше, одна математика. Дальнейшее развитие науки привело к появлению двух сфер - религиозной и технической, у первой из которых сохранялось право на моральные истины, но любая другая истина была уже уделом науки. Это и была технократия.

Что такое технократия? Это период развития общества, когда есть постоянный запрос на новые изобретения, и они играют большую роль в обществе, но при этом сохраняется влияние традиций и религии, при этом они существуют параллельно друг другу. Ничья, грубо говоря. "В Америке 19го века все ещ есуществовал Святой Дух и концепция греха. Существовала еще гордость за свой регион, было еще возможно придерживаться традиционных семейных ценностей. Еще возможно было уважать традицию и придерживаться ритуалов. Еще было возможно верить в социальную ответственность и возможность индивидуальных действий. Еще было возможно верить в здравый смысл и мудрость стариков. Не просто, но это было возможно". Технократия была против этих ценностей, но еще не была способна полностью их уничтожить. Технократия сменилась технополией.

Что такое технополия? Автор дает несколько определений, я их, наверное, дальше упомяну, но если кратко, это период, в котором кроме технолгии не остается вообще ничего, и она развивается бесконтрольно. По словам автора в штатах технополия появилась в начале 20го века с началом применения научного менеджмента по Тейлору (Taylor - scientific management). Именно тогда определились первые принципы технополии: главная и единственная цель труда и мысли - эффективность. Технический расчет всегда первичен по отношение к человеческому мнению. Человеческому суждению вообще нельзя доверять, т.к. оно субъективно, ненужно усложнено и т.д. Если что-то нельзя измерить, то этого либо нет, либо в нем нет ценности. В технополии и отличие от технократии именно технологии первичны, и от них расходятся волны, изменяющие жизнь людей, а не наоборот.

Далее идет разбор причин, способствовавших развитию технополии.

Первая причина - это неограниченный рост количества информации. Тезис автора - бесконтрольная информация опасна, ее безграничное количество приводит к тому, что сложно придерживаться какой-то теории или убеждений, их всегда можно подорвать. Всю человеческую историю в культуре естественным образом появлялись механизмы, позволявшие людям информацию фильтровать. Контроль осуществлялся все также - традиции, религия, семья. Речь идет не о цензуре, а скорее о том, чему придавать значение. Есть десять заповедей, по ним надо жить, все остальное от лукавого. Появление книгопечатания привело к информационному взрыву, для сдерживания которого появилась школа в современном понимании.

По мере дальнейшего роста количества информации технократической культуре пришлось придумывать новый механизмы контроля, в результате чего появилось такое явление, как форма, бланк. Сложно о ней думать, как о технологии, но автора обозначает ее как еще одно средство контроля за информацией. Как это происходит? Форма априори ограничивает количество собираемой информации и ее стандартизирует, вынося за скобки все нюансы жизни людей, ну и самих людей. Следом появились люди, которые оперируют исключительно с формами, и их интересует только эффективность обработки информации, а не реальные люди и их судьба. Постман приводит в пример одного из нацистов, который в Нюрнберге утверждал, что он к нацизму отношения не имел, его задача была исключительно эффективно перевозить людей из точки А в точку Б. Очень напоминает современную IT тусовку, в которой люди пишут вебсервисы (и все!), которые по совместительству оказываются онлайн-казино, порносайтами, ну или социальными сетями, но это их никак не волнует, т.к. они ж просто сервис поддерживают.

Технополия - это состояние культуры, в которой технология занимает настолько главенствующее место, что культура ищет любые решения через технологию и подчиняется любой технологии.

Далее автор в двух главах описывает примеры, в которых технологии привели к последствиям, которые невозможно было предвидеть, и эффект которых усилился в технополии. Сначала он проходится по американской медицине. Что не так? В штатах выписывают лекарств, проводят исследований, делают операций в разы больше, чем, например в Европе. Т.е. часто делают тогда, когда в этом нет необходимости. Почему так? Начало рассказа начинается с изобретения стетоскопа. Это был превый инструмент, который встал между врачом и пациентом, до этого врач должен был слушать больного и делать на этом выводы. После стетоскопа сведения аппаратуры стали важнее того, что говорит человек вплоть до того, что эти сведения могут отбрасываться, если показания пациента противоречили показаниям исследований. Кроме того впервые возникли специалисты, которые работали в медицине, не видя, собственно, пациентов - радиологи и прочие специалисты, которые исключительно анализировали показания аппаратуры. Как и с прочим технология встала на первое место и постепенно вытеснила все остальное. Мало того, пациенты сами теперь требуют дополнительных обследований, потому что в их сознании врач не квалифицирован, если он не нашел техническое средство решения проблемы.

Второе изобретение - это компьютер. От этой главы у меня осталось меньше воспоминаний, но и тут фокус на том, что из средства вычесления компьютор стал вещью в себе, постепенно люди начали придавать технике человеческие черты (компьютер думает, компьютер поразил вирус и т.д.), а после этого черты компьютеров начали переносить на людей, механизировать их поведние.

Далее автор говорит, что не все технологии можно пощупать, и это важно понимать, потому что они совсем не безобидны. Один из примеров - это опросы. Казалось бы, нейтральная штука, но любой опрос оказывается так или иначе заряжен и влияет на ответы, потому что об одной и той же вещи можно спросить по-разному и получить совсем разные данные. В качестве примера атвор приводит байку, когда один спросил священника можно ли курить, когда молишься, а второй - можно ли молиться, когда куришь. На первый вопрос ответ был нет, потому что молитве нужно отдавать все внимание, а на второй - что да, потому что хорошо молиться, когда есть такая возможность.

Другие технологии, которые автор упоминает - это оценки в школе, которые внезапно дают возможность измерять знания, или iq тесты, которые внезапно дают возможность мерять интеллект человека одной цифрой, или тот же научный менеджмент, который отбрасывает мысли конкретных людей в угоду эффективности производственного процесса.

Еще одним последствием технополии атвор считает развитие саентизма (scientism), куда автор относит все наукоподобное, что наукой по его мнению не является, и сюда он прежде всего относит разные исследования об обществе - психологию, социологию и прочие. Почему это не наука? Автор говорит, что наука определяется научным подходом - ставится теория, для каждой научной теории можно провести эксперимент, и если он подтвердит противоречие с ней, то это теорию инвалидирует, и ее можно дальше не рассматривать. В социологии и психологии такого не происходит. Даже если есть теория, даже если есть случаи ее опровержения, она все-равно остается. Либо если проводится эксперимент, то он подтверждает что-то, что давно было известно из традиции или здравого смысла. В качестве примера он приводит эксперимент Милгрэма, в котором людей просили бить током невидимого испытуемого в случае неправильного ответа. Часть людей велось, на чем был сделан вывод, что люди склонны поддаваться влиянию авторитета, даже если это противоречит их суждениям. Вроде все честно, но как пишет автор, это не научный эксперимент. Хотя бы потому, что условия воссозданы искуственно, а не наблюдялись в живой природе. Хотя бы потому, что треть испутуемых послало исследователей лесом, и эффект мог быть еще больше, если бы перед экспериментом им дали бы почитать про немецкие конц. лагеря. Особенно интересно было про это читать, зная последние откровения про то, что вообще говоря с экспериментом мухлевали, а книга написана в начале 90х, так что автор критиковал не зря. Сюда же автор приписывает самых разных экспертов по всему.

Почему саентизм пустил корни? Автор утверждает, что с упадком религии людям все-равно нужен был кто-то, кто бы отвечал на извечные вопросы бытия - в чем смысл жизни? Как жить хорошо? А так как в технополии кроме технологии ничего нет, то даже человеческие отношения пришлось обернуть оболочкой научности.

Далее разговор идет про символы в период технополии. Есть символы, которые очень сильны - Иисус Христос, статуя Свободы, флаг. Особенность символа в том, хотя его можно применять часто, постоянное его использование ослобляет символ, тривиализирует его. Слово, повторенное тысячу раз, теряет свою силу, образ растиражированный миллионами копий затирается. И это даже не кощунство, потому что в этом случае сила символа признается, это просто тривиализация и игнорирование. Когда слово инновация, согласие свобода применяется в любом контексте, даже при рекламе трусов, от символа ничего не остается. При чем тут технополия? Он по природе своей враждебна любым символам, потому что они могут быть преградой к развитию технологии, а это должно происходит несмотря ни на что.

В заключение автор осторожно предлагает свое видение борьбы с технополией. Если кратко, то она состоит из трех вещей:

  • Любой предмет в школе должен не только учить чему-то, но и обязательно давать исторический контекст, последствия изобретения и т.д.
  • Детей нужно приобщать в классической литературе и искусству западной цивилизаци. Автор сразу оговаривается, что детям это особо не понравится, но что делать.
  • В школах нужно вернуть религиозное образование, но не об одной конкретной религии, а о разных религиях и течениях вообще, чтобы дети видели, к чему и когда стремились люди.
  • В школах нужно ввести семантику. Детей нужно учить, что слова это не просто слова, каждое утверждение несет также идеологическую нагрузку и это нужно видеть.
  • В качестве морального ориентира у детей должен быть, не просто технический прогресс, а он в контексте гуманизма.

Рещультатом этого всего должны получаться люди, которые видят вещи в историческом контексте (что не происходит в технополии) и которые смотрят на мир критически и могут проактивно реагировать на изменения в мире, а также уметь задавать вопрос почему - почему именно так надо делать, зачем нужно бороться за эффективность в данной конкретной области, есть ли вы этом смысл.

Нил Постман - крутой. Вся книга - это набор огромного количества наблюдений, которые он еще и умудряется связать в логическую цепочку. К книге можно относиться по-разному. Я постоянно задавал себе вопрос, что та эпоха, в которую появилась технополия, совпала с огромным количеством улучшение в жизни людей. Да, есть третий мир, где все плохо, но он про это и не говорит, его фокус на штатах. И довольно странно думать про старые добрые времена, когда, вообще говоря жить было сложнее, продолжительность жизни была меньше и бедствий хватало. Автор, кстати, это все упоминает, но не не акцентируется, потому что смысл книги в другом - показать, что раньше в жизни людей был стержень в виде религии и традиций, который наполнял их жизнь смыслом, что есть связь времен, которая имеет значение, и ее важно не забывать.

Еще один момент - так как книга написана 30 лет назад, то можно про себя просдледить тенденции, которые отметил автор тогда. Например современные приложения типа тиндера, которые механизируют проблему человеческих отношений.

Ссылка | Оставить комментарий {4} |

Из прочитанного. Выпуск 32

авг. 24, 2018 | 11:12 pm

1) The Real North Korea: Life and Politics in the Failed Stalinist Utopia, Andrei Lankov

4 / 5

Одна из тех книг, которую случайно покупаешь и в принципе не жалеешь. Не помню, как мне ее посоветовал амазон, но после покупки книжка у меня пылилась с полгода, пока не дошли руки ее прочитать.

Если считать задачей книги рассказать о внутренней жизни Северной Кореи, то она с ней вполне справляется. Для меня понятие о КНДР было только из заголовков газет из разных эпох. Помню новости про легендарный бронированный поезд Ким Чан Ира, и как он приезжал в Москву (внимание, это просто случайная ссылка из гугла про то событие).

Начну сразу с плохого. Последний раздел книги (что делать с КНДР) я читал через абзац из-за количества повторений и отсылок обратно по тексту. Второй момент, который от части можно объяснить обстановкой в стране, заключается в том, что куча фактов, указанных книги списаны со слов кого-то, будь то беженец, дипломат не из КНДР или военный из КНДР. Можно понять, да, но временами уж слишком много подобных отрывков.

Интересно вначале. Первые несколько разделов - это довольно подробная история появления коммунистической Северной Кореи и плавное ее отбытие своим курсом, описание системы, построенной Ким Ир Сеном, лагерей, политической ситемы и т.д. Где-то треть книги про то, как текущая власть добывает деньги и держит под контролем население при том, что экономически страна дико отстала.

В этом разделе было несколько интересных фактов на вроде того, что дип. миссии занимались продажей наркотиков, про разные приемы политики вплоть до торпедирования судов, которыми ползовалось северокорейское правительство, чтобы не дать себя забыть и получить еще немного заветной гуманитарной помощи. Про нее тоже интересно, потому что по словам автора долгое время основными поставщиками кроме Китая были США и Южная Корея, т.е. главные идеологические враги.

Про идеологию много всего написано, но грубо можно свестви к тому, что в Северной Корее добились высокой эффективности в изолировании своего народа от информации извне, а также не менее высокой эффективности для препятствия распространению информации. Один из самых эффективных приемов - когда за политический проступок страдает не только человек, но и вся его родня, что очевидно сбивает мотивацию. Отдельно доставляют отдельные факты, которые приводит автор. Например, что старые газеты модифицируются при необходимости, и что для их чтения в принципе необходим допуск.

90е в Корее, как и, например, на Кубе, отметились катастрофическим падением уровня жизни, голодом и т.д. (с.м. Специальный период), и дальше автор описывает, как особенность контроля за населением (с упором на мужчин) дала возможность расцвести черному рынку, где господствуют в основном женщины, и как это пошло дальше. Здесь из интересного тот факт, что это вообще есть и работает, а также, что с официальной точки зрения этого нет, ну или почти, и все предприниматели так или иначе оформляют свои активы как государственные.

Далее автор анализирует способы, которыми разные странцы пробовали влиять на КНДР. Пробовали по-всякому: завалить деньгами, завалить угрозами, игнорировать. В первом случае деньги успешно принимались без всякого эффекта на политику, во втором КНДР взвинчивало ставки со своей стороны, чтобы получить гешефты по первому сценарию для нормализации отношений, ну а в третьем взвинчивало риторику для того, чтобы вернуться к первым двум вариантам.

В конце автор анализирует варианты возвращения Северной Кореи в мировую экономику. Основной тезис - для текущей элиты это смертельно опасно, потому что вся идеология построеня на том, что вокруг страдание и притеснение, а так же в дикой разницей в доходах между Северной и Южной Кореей. Приводятся цифр до 40 раз, и несколько раз упоминается, что разница всего в 3 раза между Западной и восточной германией многого стоила руководству ГДР. Так как предыдущий абзац показал, что политическими способами сделать ничего не удается, то по мнению автора надо делать ставку на революцию снизу, а для этого всеми силами прорывать информационную блокаду и просвящать население.

Впечатление от книги испортила именно последняя часть, в которой было столько повторению, что стало сильно надоедать. Второй момент - книга написана в 2014 году, когда Ким Чан Ын только появился, и еще не было ни массовых испытаний баллистических ракет, ни новых ядерных зарядов, и автор был уверен, что режим рано или поздно посыпется. Судя по всему, до этого еще не скоро.

2) Hello, America, James Ballard

3 / 5

У меня бывают моменты, когда я начинаю гуглить разное. Несколько месяцев назад я решил поискать, что из романов про дистопии я пропустил, нагуглил статью. Жанр достаточно обширный, и не все можно бесспорно назвать дистопией. Дивный новый мир мне никогда не казался дистопией, прочитанные ранее по наводке из той же статьи Фаренгейт 451 и Uglies в 21м веке тоже не кажутся из ряда вон. Я нашел какое-то количество книг и было совсем о них забыл, пока не наткнулся на Hello, America.

Сразу скажу, что художественная ценность книги местами хромает, но замысел мне понравился. Зарисовка: в конце двадцатого века в США (в книге другие страны к югу упоминаются вскользь и без конкретики, Канады нет вообще) кончилась нефть, и люди резко собрали чемоданы и уехали на родину. Европейские эмигранты в Европу, африканские эмигранты - в Африку ну и так далее, где они очевидно жили не так весело. Чтобы решить вопрос пропитание было принято решение перегородить Беренгов пролив, что привело к сильному изменению климата, в результате чего сибирская тундра превратилась в плодородные поля, а вот восток штатов - в одну большую пустыню.

Пароход с кучей моряков, группой исследователей и одним зайцем на борту приезжает в Нью-Йорк, чтобы исследовать причину повышения радиационного фона. У берега корабль цепляется днищем за факел затонувшей статуи свободы, после чего все высаживаются и начинают исследовать округу.

Нью-Йорк, как и все остальное представлены целыми и невредимыми, да и все похоже на то, что американцы снялись все вместе одним днем. Почему именно так получилось, непонятно, но дальше автор отправляет часть команды в путешествие по стране, где им приходится испытать все, что пришло автору в голову. В начале они отправляются почему-то на лошадях, потом у местных аборигенов (здесь, жители штатов, которые не уехали после коллапса) достают верблюдов, а потом чем дальше, тем хлеще. Тут и машины на угле, и самолеты на педальной тяге и чего только нет, а завершается все пуском баллистических ракет и летающими роботами.

Отдельно доставляет, что часть команды во главе с главным героем бредит стать новыми президентами США, постоянно вспоминается Говард Хьюз, и как-то веет Эйн Рэнд.

Автор старался как мог, фантазия била ключом, поэтому порой получалось нелогично, порой глупо, порой уже ехала крыша. Но при всем при этом нельзя не отметить, что идея хорошая, и я уверен, что из книги получился бы очень неплохой фильм в стиле Mad Max, ну или игра.

Ссылка | Оставить комментарий {2} |

Новая экономика

авг. 20, 2018 | 01:37 am

У Гейтса появился пост про книжку Capitalism without Capital и небольшой обзор на тему. Вводится понятие intangible asset. Грубо говоря неосязаемые активы, которые имеют достаточно радикальные отличия от обычных. Как пример - ПО, которое можно сделать раз, но последующие траты на его воспроизведение стремятся к нулю, что и невозможно для более старых индустрий. Побочный эффект от этого заключается в том, что стоимость подобного актива при перепродаже может оказаться ноль, и держать ее выше получается только с помощью разных драконовских мер (см. все защиты на консолях), да и понятие собственности начинает размываться (отсюда все суды по поводу того, может ли человек для личного удовольствия ломать или модифицировать ПО, которое купил).

После переезда бизнеса в саасы, паасы и пр. произошел следующий сдвиг. Во-первых, даже редуцированное понятие собственности исчезло. Внезапно оказалось, что аппстор продает на программы, а право на использование программ, киндл - не книги, а возможность их читать, ну и т.д. Во-вторых, как следствие потери собственности, появилась возможность регулярно доить пользователей, что почти все и начали с удовольствием делать, даже если, строго говоря, обоснования нет. Photoshop creative suite тому прекрасный пример.

Вроде бы ничего страшного, но за те же деньги, что и раньше на выходе получается не товар, а право на использование условного чего-то. А в случае Spotify купить вообще нельзя, можно только платить. А так как кроме spotify через подписку не хочет работать только ленивый, для типичного человека при краткосрочном выигрыше (вся музыка мира за 10 евро в месяц) растет ежемесячная нагрузка по тратам без выхлопа в конце. Кроме того, так как это всего лишь право, а не собственность, то его гораздо проще изъять, достаточно одного мутного пункта в toc продукта, да и без него правила могут меняться в любой момент без оповещения сторон.

Ссылка | Оставить комментарий {3} |

Про выгорание

авг. 2, 2018 | 12:14 am

Хороший пост получился, у меня бывало похожее. Казалось бы, все идет хорошо, но каждый день ходить на работу все тоскливее, и уже начинаешь вынашивать дикие планы про то, чтобы уехать в Анды или на Южный Полюс переворачивать пингвинов. Я время от времени рефлексировал над собой в попытках понять, почему же может быть так плохо, и вот что у меня получилось.

В западной корпоративной культуре во главу угла поставлено развитие сотрудников. Уже одно это предположение приводит к нескольким результатам: компания начинает людей развивать или делать вид, сотрудники начинают писать планы личного развития и делать вид, что они им следуют, а главное - люди, которые просто делают свою работу, перестают быть нормой. В прошлом году был программистом, в этом году программист, в следующем году программист, и даже сеньёром не стал, не развивается человек, ну его за борт, ну или никогда в жизни зарплату не повысить, за что? Если глянуть внимательно, то в этой логике есть два допущения, которые ломают судьбу людей. Первое: все люди хотят саморазвития. Второе: саморазвитие может происходить только на работе. Вы наверное чуете, куда ветер дует, а дует он в сторону выхода из зоны комфорта.

Если вам кажется, что это глупости, вспомните свои ощущения от рассказов родителей, которые на одной должности 30 лет отработали, или от вида фермеров, которые этими своими полями занимаются всю жизнь, а до этого на них всю жизнь потратили их родители.

Как-то раз к вам приходит менеджер и говорит, что надо бы как-то развиваться. Почему бы тебе, друг, не заняться еще тренингами или не пройти курс на тимлида? И вот умеренно довольный жизнью программист превращается в застрессованного тимлида, которому надо разбираться в жизни других программистов, писать отчеты, ну или ходить на дополнительную сотню-другую митингов в год.

Или. Все хотят работать в гугле, я хочу работать в гугле, а не этот сраный цмс писать, поэтому вечера убиваются на опенсорс проекты, демки и прочее. Да и какой опенсорс? Естественно такой, который поможет зайти в правильную компанию. Работа идет на износ, жить некогда, и через 5-10 лет человека можно выносить из отрасли, настолько его это все задолбало.

Я включился во всю эту возню сразу после института, и надо сказать, что в самом начале от ночей за своими проектами и фриланса даже задорно и очевидно полезно, потому что опыт растет, зарплата растет, семьи и детей нет, время девать некуда.

Меня всегда интересовало решение сложных задач, но с этим часто и проблемы, не так много их для обычного сайта, например, особенно, если ты уже испытал несколько раз обычные проблемы на себе и знаешь, как писать так, чтобы потом не рвануло. Более интересные задачи на дороге не валяются, порой за них надо драться, и они не всегда пересекаются с зарплатой и престижем. Звание тим-лида или любая другая менеджерская тема пересекается отлично. В ту сторону я и стал дрейфовать, отчасти невольно, и в какой-то момент заметил, что за последние месяцы от меня получался один коммит в неделю на работе, и от этого такая тоска взяла, что хоть плачь.

Что еще хуже, страсть к изучению новых фреймворков тоже прошла. Ничего под солнцем нового нет, везде одни и те же подходы, поэтому в какой-то момент новые библиотеки начинают походит на анекдот, рассказанный в пятидесятый раз. Мое предположение, что эти два события - разочарование в новых технологиях и уход (вольный или невольный) в сторону менеджмента, и заканчивают карьеру большинства программистов.

Соответственно, в этот моент очень полезно разобраться, что для себя полезнее - рассудок и профессия или зарплата повыше. У меня есть уверенность, что выбор второго варианта часто ведет к потере вервого, который в результате ведет и к потере второго. Мой институтский товарищ Дима, который небось и не помнит, что такое говорил, сказал перед очередной зимней сессией: "Если стало очень тяжело, то надо просто забить на все одни ударом, пока не станет легче".

С сделал примерно это, выключил себя из большей части общественной активности в компании, перестал делать какие-либо проекты для резюме, начал активно читать книжки и в целом отвлекаться. Кодить дома я не бросил, но решил, что опять же, для сохранения рассудка и интереса к происходящему я не должен кодить то и на том, что и на чем я кодю на работе. И лучше всего, если эта активность не будет привлекать людей, потому что здесь опять начинается менеджмент и кончается творчество. Отсюда и common lisp, и cl-journal. Ну и на работе поменял команду на ту, в которой меня никто не знал, и там я снова обрел возможность кодить и не заниматься постоянными митингами и техподдержкой.

Выиграла ли при этом компания? Думаю, что да, иначе я бы рано или поздно бы психанул и уволился, поехал бы на велосипеде вокруг континента.

Получилось ли у меня? Сложно сказать наверняка, но что точно получилось, так это сохранить интерес к программированию в целом хоть и ценой потери интереса к отдельным областям программирования в частности. Плюс, стало очевидно, что что-угодно программировать не интересно, интересно программировать хороший продукт, который идет в правильную сторону.

Такие дела.

Ссылка | Оставить комментарий {2} |

Про Германию и Австрию - города и замки

авг. 1, 2018 | 12:37 am

Этот пост я писал и не сохранил, поэтому повторюсь кратко. Немецкие города особого впечатления не произвели, они одинаковые между собой примерно как одинаковые между собой города Голландии. Главная площадь, рынок, старый город, отстроенный почти с нуля после второй мировой.

Меньше всего понравился Мюнхен, который в принципе ничего, но большой, пыльный и туристический. Центр BMW крутой, зоопарк замечательный, наверняка есть еще много замечательных мест, но мы до них не дошли. Зато чуть не потеряли коляску в аэропорту, а в конце путешествия поселились к югу от вокзала в районе, который вечером превратился в смесь Какира и Лас-Вегаса - рядом с пип шоу и казино, сидели турки, ну или кто еще и пили чай, мутные типы рыскали туда обратно и непременно звонили воображаемым друзьям по телефону.

Нюрнберг показался получше, Бамберг оказался лучше всех, потому что был меньше всех, и вся застройка сохранилась без изменений. Рядом с ним был еще самый миниатюрный и милый замок из всех, что мы посетили, весь отпуск потом его еще вспоминали. В Нюрнберге до замка самого по себе не добрались, зато добрались до замка в Вюрцбурге.

Вюрцбург отметился очень интересным мостом, который почему-то сранивают с Карловым мостом в Праге. Что-то есть, но самое интересное было в том, как под ним организовали шлюзы, видимо чтобы пропускать более высокие суда без необходимости сносить сам мост. Еще в Вюрцбурге есть в центре свежая церковь, которая без шуток внутри очень красива, и еще там есть огромный госпиталь, который работает века с 16 и до сих пор и одновременно является одной из крупнейших виноделен (!). В брошюрке написали, что бочки стоят в подземелье под всем госпиталем, а госпиталь занимает ого-го.

Так вот, замок. В нем было несколько интересных моментов. Во-первых, было две панорамы города, одна из 19 века, где можно увидеть многочисленные крепостные стены, укрепления замка и т.д., и вторую, где представлен город в 1945 году. Достаточно сказать, что на этой панораме крыша сохранилась всего у пары домов, а часть замка сровняли с землей. Во-вторых, я думал, что замок строили для защиты от внешних врагов и очень удивился, когда прочитал, что местные епископы (а это был их замок, а город - их владением), строили и укрепляли замок для того, чтобы защищаться собственно от горожан.

Ну и наконец, в одном из залов висел огромный ковер, запечатлевший род одного из епископов, живжих в 16 веке. Ковер огромный, и глядя на изображения людей я тут же вспомнил канижу про исчезновение детства. Помните, что там говорилось, что до какого-то момента в истории всех детей изобрали как маленьких взрослых? вот кусочек ковра, над людьми подписан возраст, если что.

ковер

В одной из комнат замка висели портреты всех еписковов, начиная с 12 веком и заканчивая веком девятнадцатым, что весьма и весьма меня впечатлило.

В Австрии по посетили всего одни городок Kufstein, но замок был и в нем. Собственно, смотреть кроме него было нечего, но и этого было достаточно, место оказалось сильно популярным. Замок был примечательным, потому что попасть в него можно было либо если долго и нудно подниматься по ступенькам, либо если ехать на фуникулере, что большинство людей и делало. Рядом с останокой фуникулера внизу находится коморка, в коморке стоит клавиатура органа. Перед коморкой трибуна для слушателей, а сам орган где-то вверху в замке. Внутри замок интересен коллекцией горных лыж австрийских спорстменов, многочисленными рядами укреплений, а также тем примечательным фактом, что это было единственный музей на моей памяти (любого типа), в который допускали людей с собаками, и собак там было много. Что это было? Почему только там? В замке я не спросил, а внизу местные уже не знали.

Ссылка | Оставить комментарий {2} |

Из прочитанного. Выпуск 31. Алгоритмы

авг. 1, 2018 | 12:06 am

Как-то один из моих коллег уехал в гугл и посоветовал книжку про подготовку к интервью, а потом я прочитал статью Стива Йегге про подготовку к интервью и выловил там другую. Я довольно долго мусолил обе, так как чтиво на любителя, как детективный роман не читается, но думаю, что уже пора про них написать, так как все хорошие.

1) Cracking the coding interview, Gayle Laakmann McDowell

5 / 5

Предельно конкретная книжка. Никаких особых растеканий по древу, только практические советы, начиная с того, в каком виде приходить на интервью, как рассказывать о себе и т.п. и продолжая уже задачами. Книга построена по тематическим разделам - массивы, строки, графы, сортировка, бинарные операции, вопросы по языкам и т.д., в каждом разделе дается краткое описание, что нужно знать по предмету и про что обычно спрашивают. После этого идет список задач, к каждой из которых в конце книги приложено одна или больше подсказок, что помогает решать задачу, не читая сразу ответ.

Книжка толстая, но две трети ее - это как раз ответы, поэтому при нехватке времени ее проглотить довольно быстро, указанные задачи вполне реалистичны.

2) The algorithm design manual, Steve Skiena

5 / 5

Только заметил, что у всех людей в этом посте фамилии примечательные.

Эта книжка написана не для интервью, ее основная цель - пройтись по разным темам cs (да все те же графы, массивы, сортировки и т.д.) и рассказать про каждую, задачи прилагаются. В чем отличие от предыдущей? Книжка написана в стиле заметок бывалого, поэтому по каждой теме можно увидеть комментарии не в стиле, что спрашивается, а что нет, а что имеет смысл использовать, что нет, как можно реализовать тот или иной алгоритм, и как его можно либо улучшить, либо развить до другого, более эффективного.

Текст разделов идет вперемешку с боевыми историями (war stories), в которых рассказывается, как автор ловко распознал необходимость использования алгоритма в той или иной ситуации.

Судя по комментариям в интернете, многих бесит немного фамильярный тон автора, но мне лично показалось, что лучше написать книгу подобного плана почти невозможно. Материал местами зубодробительный, и я могу представить, что любой другой учебник легко скатиться в безумно скучные доказательство и описание всех возможных алгоритмов в каждой области, но меня, как читателя без формального CS образования формат книги устроил более чем полностью, и пусть все академические зануды идут лесом.

3) Seven concurrency models in seven weeks, Paul Butcher

5 / 5

Эта не про алгоритмы, но раз я с ней разделался, то решил упомянуть и ее. С точки зрения расширения кругозора легко попадает в компанию к Designing Data-Intensive Applications, хоть и не настолько фундаментальная. Содержание полностью соотвествует названию, разве что семи недель для ознакомления с текстом точно не нужно, если плотно взяться.

Начинается с прозаичных тредов, но далее по тексту автор разбирает другие возможные варианты concurrent и parallel программирования (как по-русски?). Для меня было интересно все, особенно понравились главы про Actor model на примере эликсира и про CSP на примере clojure.async.

Автор разжевывет концепты предельно четко, заодно рассказывает про их слабые и сильные стороны.

Ссылка | Оставить комментарий |